Начинается, с неудовольствием помыслил он. Сначала Ободовский, затем Павел, все о чем-то умалчивают, все лгут, и все что-то скрывают. Зачем сын убитой выдумал несуществующий силуэт в саду, понятно. Судя по его первым словам, сказанным следователю, юноша до смерти боится, что в убийстве обвинят его отца. Посторонний, которому можно приписать преступление, устроил бы всех: и Ободовского, и Павла, и, возможно, даже безутешного вдовца Колбасина… Да, устроил бы – но только в том случае, если Анатолий Петрович убийца.

– Если вы вспомните что-нибудь еще, – спокойно сказал следователь, – я всегда к вашим услугам. А теперь, если вас не затруднит позвать вашего друга, я хотел бы побеседовать с ним.

Глава 7. Убийство в открытой комнате

– Карпов Сергей Иванович, 24 года, мещанин, вероисповедания православного, – скороговоркой выпалил молодой человек, войдя в столовую, где временно расположился следователь. – Не скажу, что мне нравится быть героем этого романа, потому что все до обидного походит на романы господина Ергольского, но постараюсь помочь вам, чем смогу.

Тон его казался серьезным, но в серых глазах таилась усмешка, и Иван Иванович поглядел на вновь вошедшего очень внимательно. Перед ним стоял высокий молодой человек, светловолосый, с румянцем во всю щеку. Не красавец, но такие женщинам нравятся, и обычно больше, чем записные красавцы. Взрослея, они как бы выцветают и становятся совсем неинтересными; тогда женщины разлюбляют их и переключаются на гусарских поручиков и прочих провинциальных ловеласов.

– Присаживайтесь, Сергей Иванович, – сказал Игнатов. – Прежде всего установим, где вы были сегодня после завтрака и что делали. Герои романов господина Ергольского обычно подбираются к этому пункту очень долго и с массой церемоний, но я предлагаю сэкономить время. – И он сердечнейшим образом улыбнулся.

– Как я понимаю, я под подозрением? – поинтересовался Серж, плюхаясь на обитый синим шелком диван.

Иван Иванович пожал плечами.

– Как и все слушатели вчерашних фантазий господина Ергольского, – уронил он. – Итак, где вы были сегодня после завтрака и до двух часов с четвертью?

Тут молодой человек перестал улыбаться.

– Боюсь, вы не поймете меня, – совершенно серьезно ответил он. – Но я сбежал.

Так как Игнатов молчал, Сержу волей-неволей пришлось продолжить:

– Я сбежал, потому что атмосфера в доме царила невыносимая. Нет, вы только ничего такого не подумайте. Никто не бегал с оружием, не кричал «Я тебя убью» и тому подобное. Но иногда я жалел, что уехал из Петербурга. Дома, по крайней мере…

Тут он запнулся и закусил губу.

– Дома вам тоже приходится нелегко? – спросил молодой следователь. По правде говоря, это было скорее утверждение, чем вопрос.