Даже малейших военных действий не предвиделось.

– Так, приступим к заполнению бумаг. – сказал старейшина, отложив трубку. – Как звать вас?

– Юлий. Человек. Двадцать пять лет. В отряде не состою. В гильдии не состою. Маг. – протараторил я.

– Вижу, как бумаги на посвящение заполняются, ты помнишь. – не отрывая глаз от документа, протянул он.

Чёрт… Надеюсь, он не заподозрит ничего. С другой стороны, нам и предъявить-то нечего.

– Теперь – второй. – сказал старейшина, взяв новый лист.

– Марис… Двадцать пять лет… – замялся мой напарник.

– Человек. Ни в группе, ни в гильдии не состоит. – дополнил я за него.

Старик, не обращая внимания на моё вмешательство, продолжил:

В этот момент дверь распахнулась, и Юрт, держа в руках несколько расколотых поленьев, ворвался в комнату. Увидев нас, он бросил дрова и завопил:

– Старейшина, вы что делаете?!

– Не мешай. Подкинь дров в печь и возвращайся к воротам. – спокойным тоном ответил старейшина, хоть на лице и отобразилось негодование.

– Как вы можете им верить? Они же точно де-зер-диры. Все, способные драться, ещё месяц назад отправились к столице, а эти – тут. Точно, придумали что-то, лишь бы не участвовать в войне! Трусы!

– Да что ты знаешь! – взбесился старик. – Нам и так людей не хватает. Да даже будь это демоны, я был бы рад получить от них помощь.

Юноша ошарашенно смотрел на старейшину.

– Всё, иди. – уже спокойнее сказал старик. – Я сам печь затоплю.

Юрт виновато опустил голову и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Покою от него нет. – проворчал старейшина, взял трубку, сделал пару вдохов и продолжил. – Так какой класс?

– Ну и завтрашняя дата: 17-й день 1-го месяца зимы 327-го года после Великого разделения… Завтра в полдень будьте у храма, проведём церемонию. – заключил старейшина. – Подождёте сейчас снаружи, вскоре горничная должна прийти, она вас к постоялому двору проведёт.

Мы вышли. В лицо ударил леденящий ветер, очистив нахлынувшие мысли.

– Что-то не так? – увидев меня, забеспокоился Марис.

– Мы попали за 250 лет до нашего первого появления в этом мире. – подавленно сказал я.

– Это плохо? – взволнованно спросил он.

– Это очень плохо. – ответил я. – Даже хуже, чем оказаться ночью посреди леса и услышать звериный вой.

Через несколько минут к дому подошла девочка. На вид лет четырнадцати, с длинными светлыми волосами и карими глазами. Я всё так же стоял, просто глядя в небо, из-за чего Марису самому пришлось всё объяснять молодой горничной.

– Эх, опять этот старикан на меня всё сваливает. – буркнула девочка. – Ладно, пошли, тут не далеко.

Мы последовали за ней. Молчание длилось не долго, через минуту она заговорила:

– Нас тут в деревне мало осталось, но дедушка всё так же трудится на постоялом дворе.