Но и вида не подала, как тяжело мне было это услышать. Особенно, после того, что произошло между нами ночью и той нежности, какую дракон дарил до последних минут. — Да, конечно. Если считаешь, что полностью оправился от раны, езжай.

Он оглянулся, пленяя пылающим взглядом.

— Не за что, — буркнула, вглядываясь в красивое мужское лицо, но оно, как обычно, было сурово и непроницаемо. Прочесть его на этот раз не удалось.

Дракон еще с минуту сверил меня пристальным, печальным взглядом, потом резко развернулся и вышел из лавки, тут же затерявшись в толпе и пропав за углом.

К горлу подкатил горький комок. Невыплаканные слезы обожгли упрямо зажмуренные глаза. Глупая! Ты ведь с самого начала хотела избавиться от общества темного дракона! С чего вдруг сейчас впадаешь в истерику и не можешь совладать с бешеным биением разбитого сердечка?

Влюбилась, Ио? В почти незнакомца?

— Ничего подобного, — прошипела сквозь зубы и упрямо тряхнула головой, продолжая стоять на месте.

Затем сделала прерывистый вдох, но это мало помогло. Грудь жгли обида и непонимание. Добился своего и сбежал. Такова суть всех темных драконов без исключения. Будет мне очередной болезненный урок. Покачиваясь, с невидящим взором приблизилась к собранным книгам, скользнула по кожаным обложкам дрожащими пальцами, как во сне опутала их нитями левитации и поплелась обратно домой.

— Леди Моне? — Из состояния рассеянности выдернул тихий писк Эрики.

Столкнувшись с ней на усыпанном осколками крыльце, я не сразу ее узнала. Девушка была заревана и измотана: ее глаза опухли и покраснели, щеки горели, спутанные волосы трепетались на ветру.

— Леди Моне, — повторила она, прижимая руки к губам, — я так сожалею, честное слово. Клянусь Всеми Святыми. Не думала, что он решится на грабёж. Просто похвастала монетами. А он взял и спросил: «Где взяла?». Я, честно, не думала, что он замышляет недоброе и говорю: «Леди Моне заплатила. Днем был хороший заработок». Откуда же я знала, что он решится на такое. Если бы знала, никогда бы, клянусь!

— Подожди, — взмахом руки оборвав стенания Эрики, покосилась на летящие за мной фолианты и уточнила: — О ком ты говоришь?

— О Томе, моем парне, — она громко всхлипнула, едва сдерживая рыдания. — Мы познакомились два месяца назад, он подмастерье в кузнечной лавке.

— Ты сказала ему о монетах? — Смысл ее сбивчивых фраз постепенно стал понятен.

— Я не специально, госпожа Иоланта, — повинилась помощница, — вырвалось случайно. Накануне в таверне госпожи Лурден. Мы как всегда встретились после работы, пошли в таверну. У Тома не хватило монет оплатить заказ, ну я и показала ему серебро.

Обхватив плечи ладонями, я невольно поежилась на пронизывающем летнем ветру и нахмурилась.