Они тихо стенали и жаловались на неуважительное обращение.

— Простите, — погладила их по кожаному переплету и закусила губу, чтобы не расплакаться.

Нэд молча забрал у меня фолианты, отложил на подоконник и стиснул за плечи, совершенно не заботясь, что делает это у всех на виду.

— Не вини себя, Ио. Ты защитила лавку как могла.

— Значит, плохо защитила, — шепнула и поморщилась от боли в сердце. К горлу подкатил горький комок. Не в силах сдерживать чувств, зарылась в твердую мужскую грудь лицом и, как только Нэд обнял своими могучими ручищами, глухо расплакалась.

Некоторое время нас никто не беспокоил.

Потом в лавку принялись заглядывать маги: кто-то взялся выплетать заклинательные нити над опрокинутой мебелью, другие копались в обломках и мусоре.

— Уйдем домой, — предложил дракон, но я отрицательно покачала головой.

— Не могу бросить лавку.

— Магам ты не поможешь, будешь только путаться под ногами. Они знают свою работу.

Нэд разыскал мою руку, переплел наши пальцы и, пристально оглядев помещение, задержав немигающий взор в дальнем углу и, кажется, нахмурившись, вывел на улицу.

— Уже уходите, леди Моне? — Раздался недовольный возглас префекта из сумрака.

— Ио нездоровится, — рыкнул Нэд. — Если что-то обнаружите, сообщите.

Сторвед зло пождал сухие бескровные губы, что-то буркнул под нос и отвернулся, и Нэд повлек меня подальше от суеты, гомона и резких криков.

— Пусть не надеется, — яростно рыкнул, когда мы отдалились от главной площади на приличное расстояние. — Ты занята.

— О чем ты? — Не сразу поняла.

— Цветы, Ио. На них был его запах.

Взгляд Нэда, брошенный на меня через плечо, хищно блеснул.

— Не может быть, — ошеломленно шепнула, узнав личность тайного поклонника. — Он стар и немощен! Женат. У него взрослая дочь.

— Перед твоим очарованием невозможно устоять, — с лукавой улыбочкой, явно стремясь поднять мне настроение, парировал дракон. — Ты сводишь мужчин с ума.

— Всех. Кроме того, кому была обещана отцом и народом, — заметила вслух и сильно об этом пожалела.

Хватка Нэда ожесточилась, причинив невольную боль. А сам он яростно зарычал. Я вскрикнула и механически отдернула кисть, но вместо этого оказалась подхвачена им на руки.

— Теперь все будет иначе, — пугая порывистыми движениями, Нэд с глухим звериным урчанием потерся щекой о мои волосы. — Никто не посмеет причинить тебе боль.

Наверное, следовало прислушаться к словам дракона, проанализировать, понять — что меня в них так смущает и цепляет за живое, но горечь утраты любимой лавки была слишком свежа, я не могла нормально мыслить и просто уткнулась мужчине в грудь и зажмурилась.

До дома Нэд донес меня на руках.