— Поль, ты же вроде хотела папу увидеть? — весело подсказываю я, хотя и сама готова разодрать полы пиджака от волнения. И так всякий раз, когда он приезжает. Постоянно следишь, не скучает ли она по нему, не обижают ли ее его редкие появления.

— Неужели совсем не хотела? — с деланной обидой подхватывает Роберт.

— Хотела, — наконец громко и твердо заявляет дочь, глядя ему в глаза. — Мама предлагала печь штрудель, но я выбрала тебя.

Напряженный ком, заполнивший грудь, лопается, выпуская наружу вздох облегчения. Нет, моя Поля не робкая лань, которая привыкла подолгу смущаться.

— Спасибо тебе за это большое, — благодарит Роберт и смотрит на меня поверх ее плеча. — Рада, привет.

Я дарю ему улыбку и правдоподобно делаю вид, что не замечаю его взгляда, ощупывающего мою фигуру. К искрящемуся блеску в глазах Роберта у меня давно выработался иммунитет.

— Ну что, едем? — включаю деловитый тон, чтобы наконец стряхнуть с себя его внимание. — А то через два с половиной часа Поле нужно будет ложиться спать.

Дочь смотрит на меня с негодованием: мол, что это было, мам? В ответ я округляю глаза в умоляющем «Ну прости». Знаю ведь, что она терпеть не может, когда к ней относятся как к маленькой. Что тут скажешь? Рядом с ее отцом у меня не сразу получается вести себя естественно.

— Так, стоп. Я же главное забыл.

Отвернувшись, Роберт достает из-за пассажирской двери букет, перевязанный атласной лентой — из тех, что держат в руках невесты, — и протягивает его Полине:

— Зайчик, это тебе.

Глаза дочки озаряются светом, какой предположительно можно увидеть во взгляде влюбленной женщины, получившей первые цветы от любимого. Хотя с полной уверенностью сказать не могу, ибо эта часть романтических отношений обошла мою двадцатипятилетнюю жизнь стороной.

— Спасибо, — улыбается Поля и даже умилительно носом лепестки клюет.

Я тоже улыбаюсь. Все же в умении делать приятное женщинам Роберту нет равных, как бы двусмысленно это не звучало. Даже при всей моей ревности и предвзятости его поведение не получается критиковать.

— Красивый такой, да, крольчонок? — я глажу дочь по волосам, стараясь не задеть корону, и следом бросаю многозначительный взгляд на ее отца. Она не зайчонок, а крольчонок, понятно? Кролики куда красивее и умилительнее зайцев.

Будто не заметив моего невербального внушения, Роберт снова лезет в машину, и в следующую секунду перед моим лицом маячит здоровенный букет белых роз. Я позволяю впихнуть его себе в руки и так же как и Поля, машинально тыкаюсь в него носом. Вот умеет он… Что даже мой крепкий иммунитет на секунду пошатнулся.

— Возьми один и получи на второй пятьдесят процентов скидки? — шутливо уточняю я и не удерживаюсь от признательной улыбки: — Спасибо большое.