Я оказывается так многого не знаю.

— Научишься со временем, — успокаиваю я и тут же поправляюсь: — Если конечно интерес не иссякнет.

Роберт задумчиво смотрит поверх бокала с водой, крутит его в руке и так же задумчиво отпивает. Мне его вид не нравится. Сейчас мне слишком весело и хорошо, чтобы быть серьезной.

— Так, а почему только я болтаю? Твоя очередь делиться историями.

— У меня нет настолько увлекательных как у тебя, — отвечает он с усмешкой.

Я шумно вздыхаю. Мои истории кажутся ему увлекательными? Дамский угодник и есть.

— Расскажи-ка, почему ты с той девушкой расстался? С Аней, если не ошибаюсь.

— Ну ты вспомнила, — брови Роберта изумленно взмывают вверх. — Это когда уже было?

— Рассказывай, — требовательно повторяю я. — Ты, в конце концов, подкатывал ко мне, когда состоял в отношениях с ней, так что я имею право знать.

— Сомнительное утверждение, но ладно. Мы расстались, потому что друг другу не подходили. Не было взаимного понимания.

— Так ты же с ней долго встречался? Года два как минимум. Сразу не понятно было?

На его лице блуждает легкая полуулыбка, но глаза остаются серьезными.

— Не допускаешь, что люди способны ошибаться, Снежок? Поначалу для интереса и одной лишь искры достаточно, особенно по молодости. Понимание того, чего ты по-настоящему ищешь в отношениях, приходит позже, с опытом.

— И чего же ты искал в отношениях?

— Как все: неугасающего интереса и возможности разговаривать. Мы расстались после того, как стали друг друга раздражать.

— Наверняка были и другие тревожные звоночки. Может быть ты просто не хотел их видеть? — я играю бровями, таким образом маскируя внезапный всплеск ехидства.

Роберт дал вполне исчерпывающий ответ, но мне почему-то хочется развить эту тему, и может быть, даже вывести его из себя. А то сидит весь такой невозмутимый.

— Наверное, и не хотел в том числе. У нас была общая компания, и она приняла мою измену. Вернее, думала, что приняла. В каком-то смысле это родило во мне чувство долга.

— Нужно было ей сразу тебя кинуть и все, — заключаю я.

— Стейк на гриле сделал тебе кровожадной, Рада, — усмехается он. — Такие уколы на меня не действуют, потому что я никогда не претендовал на идеальность. Позволяю себе ошибаться, но при этом не трачу время на самобичевание, а думаю о том, как исправить ситуацию.

Мне становится неловко за свою язвительность. Выглядит так, будто я накинулась на Роберта с осуждением за то, что он посмел не соответствовать несуществующему идеалу. И главное, зачем? Отлично ведь сидим.

— Просто девушку жалко, — примирительно произношу я.

— Правда? — в глазах Роберта пляшут чертята.