Поэтому с такой готовностью каждые выходные еду к родителям Роберта или Сеитовым, которые переехали в Подмосковье. Хочется побыть подальше от столичной суеты, вдохнуть свободный от шума воздух, покачаться в гамаке. А еще мать Роберта вкусно готовит. А я оказывается обожаю, когда для меня кто-то готовит.

— Рада. — Голос Роберта вырывает меня из воображаемой картины уединения.

Обернувшись, я встречаю его до странности серьезный взгляд и ошарашено смотрю, как он медленно опускается на одно колено.

— Ты чего это? — шепотом спрашиваю я, ощущая как стремительно нагреваются босые ступни и как разгоняется пульс.

Улыбается.

— Иду по избитому пути. Если уж у нас с тобой с самого начала красиво не получилось, то надо наверстать.

Я начинаю дрожать, когда на его ладони вижу раскрытую коробочку, в атласных внутренностях которой переливается бриллиант. То, что это бриллиант стопроцентной гарантии конечно нет, но это ведь Роберт… Вряд ли бы он стал размениваться на какие-то стразы и фианиты.

— Ты решил сделать мне предложение в лесу? — с нервным смешком уточняю я.

— Если бы я сделал это на глазах у толпы друзей или родителей, ты бы меня прибила.

Когда он успел так хорошо меня узнать? Демонстративность в этом деле — это самое ужасное, что может быть. Она лишает момент натуральности и интимности. Да, на опушке леса под солнцем, пожалуй, идеально.

— И чего ты молчишь тогда? — пытаюсь пошутить я, непроизвольно вцепившись в подол своей юбки.

— Любуюсь уж тобой, Снежок, как всегда, — скалится Роберт. — Выйдешь за меня замуж? Если скажешь «нет», будем торчать тут, пока нас не сожрут комары.

Только сейчас я вижу, что за нами с горящими от возбуждения глазами наблюдает Полинка, сжимая в руке небольшую охапку ромашек.

— Да! Скажи «да», мам! — умоляюще начинает шептать она, заметив мой взгляд. — Пожалуйста.

Малышка моя любимая. Думаешь, твоя мама настолько глупая, что возьмет и откажется? Черта с два.

— Тут мне подсказывают, что надо говорить «Да», — улыбаюсь я, глядя на Роберта. Улыбаться-улыбаюсь, а у самой сердце бешено колотится.

Наша история любви совсем не идеальна: сначала была случайная ночь, потом рождение Полины, совместное родительство, потом флирт, тяга друг к другу, разрыв, переезд, а вот теперь предложение. Кто-то бы покрутил пальцем у виска и сказал «дураки», но сейчас, стоя здесь, я бы ничего не хотела менять.

— Так соглашайся, Рада. Наша дочь плохого не посоветует. А еще мне в колено впилась какая-то шишка.

— Согласна я, — улыбаюсь, протягивая к нему безымянный палец. — Если оно не налезет, я провалюсь сквозь землю.

— Налезет, — заверяет он, протаскивая серебристый обруч по моей фаланге. — Мы с Полиной вместе выбирали.