В зад упирается твердое и неудобное, и еще до того как я успеваю понять, что это ручка кухонного гарнитура, Роберт, приподняв, усаживает меня на столешницу.

— Решил опробовать все избитые киношные сцены? — шепчу я, обхватывая ногами его крепкую задницу, обтянутую спортивными шортами.

— Чем они плохи? — хрипло уточняет он.

Ничем. Ровным счетом ничем. Сидеть на столешнице с мужчиной, зажатым между бедер, и щекотать его язык своим, просто идеально.

Правда через минуту мне все же удается выяснить, в чем заключается неидеальность таких сцен. Хотя бы в том, что в ответственный момент — например, когда здоровенная ладонь этого самого мужчины приятно шарит под твоей футболкой, — в кадре появляется кто-то третий и тоненьким заспанным голоском уточняет:

— Мам, а что это вы тут делаете?

* * *Девчоночки мои, спасибо, что потерпели. Подписка идет как обычно, пропуски я возмещу. события будут разворачиваться быстро)

Большая просьба под книгой обсуждать только книгу. Если кто-то хочет задать личный вопрос — мои контакты есть в профиле сайта. Я тут, пишу для вас) Все по плану. Ну и люблю вас конечно)

48

Я слетаю со столешницы так стремительно, словно получила невидимый пинок под зад и, на ходу поправляя футболку, тараторю:

— Ничего не делаем, котенок… Ты проснулась уже? Кушать хочешь? А зубы уже чистила?"

"Скрестив на груди руки, Полина смотрит меня с осуждением. Последний раз я ощущала себя такой растерянной и нелепой около десяти лет назад, когда мои родители застукали нас с моим одноклассником, Семиным, целующимися в кровати. Горят щеки и непонятно, куда деть глаза. Вот о чем я думала, когда позволила усадить себя сюда как бабу на самовар? С Роберта, понятно, взятки гладки: он самец и брутал, ему можно. Но я-то мать, которая ни в коем случае не должна была забывать о ребенке, имеющем привычку просыпаться около восьми утра.

— Кушать не хочу и зубы не чистила, — нагло парирует Поля, задирая свой крошечный острый подбородок. — Я же видела, что вы целовались. Не надо меня за дурочку держать.

— А разве кто-то тебя держит за дурочку? — весело подает голос Роберт из-за моего плеча. — Все правильно ты увидела. Мы целовались.

Безо всякого смущения подходит к дочери, подхватывает ее на руки и чмокает в щеку.

— Н ты же не против, зайчонок?

Делая вид, что раздумывает над ответом, Поля на несколько секунд закатывает глаза.

— Не против. Ты мне нравишься гораздо больше, чем Алексей.

Мой рот округляется буквой «О», едва не выпуская в воздух возмущенное «охренеть». Дожила. Пятилетняя дочь при мне обсуждает мою личную жизнь.

— Ну еще бы, — шутливо боднув ее плечико лбом, Роберт довольно скалится. — Ты же моя дочь, и у тебя отличный вкус.