Мой сын слишком весело лепетал, чтобы не догадаться о применении девочкой магии.

— Эля, - я сурово покачала головой.

Папа забрал внука из рук девочки:

— Он слишком тяжёлый. Ты же худышка!

— Эля, тебя подвезти домой? — спросил Герман Маркович.

Проводив гостей, я уложила Елисея спать, а потом спустилась к папе. Он уже поужинал и теперь просматривал на планшете страницы происшествий. Я уже привыкла к тому, что мой отец работает вечером, утро, во время выходных и отпуска. Если видел случай, где мог помочь, тут же срывался с места.

Я села рядом с кружкой травяного чая и, вдыхая успокаивающий аромат мелиссы, изучала суровый профиль отца. С дедушкой они был и похожи, и не похожи. Наверное, всё дело в том, что от Медведева-старшего мало что осталось. Небесный дракон признался, что воспоминания о человеческой жизни почти стёрты. Но мне казалось, что дедушка не против такого исхода событий.

— Спрашивай, - проворчал папа. – А то у меня в щеке скоро дыра будет от твоего пристального взгляда.

— Что ты помнишь о своём отце? — поинтересовалась я и тут же предупредила: — Только не то, каким он был крутым медвежатником, и как вы ругались и спорили о том, что правильно, что нет. Мне интересно, каким человеком он остался в твоей памяти.

Папа отложил планшет и усмехнулся, а потом тяжело вздохнул.

— Любящим. У него были своеобразные представления о добре и эле, но всё, что он делал, было ради меня. – Покачал головой. — Меня и подкупало это, и злило. Я не верю в ложь во благо!

— Я знаю, — улыбнулась и поставила чашку на столик. Пододвинулась и обняла его. — И хочу, чтобы ты перестал мучить себя этим. Ты сделал много добра, и чаша весов уже давно перевесила преступления дедушки.

— Не достаточно, — он отстранился и серьёзно посмотрел на меня. — Ты сама знаешь, сколько ни добавляй белил в чёрную краску, она не станет белой. Но с каждой каплей будет светлее и светлее.

Я долго думала, стоит ли рассказывать о том, что на самом деле со мной произошло. О том, что дедушка не исчез, а был призван из нашего мира божеством другого. И что он всё ещё жив. И о том, что отец Елисея — настоящий дракон.

Конечно, я отказывалась от этой идеи, потому что мой отец никогда не верил ни в магию, ни в потусторонние силы. Он смотрел на мир крайне приземлённо и любую проблему раскладывал, как замок, на личинку, стержень, хвостовик и пружины.

И слову бы не поверил.

Но в такие мгновения, как сейчас, мне очень хотелось поделиться бурей, что уже три года царила в моей душе. Выговориться и поделиться невероятным опытом и рассказать о чувствах, что испытала в другом мире.

Промолчала и в этот раз. После такого разговора между нами появится пропасть.

Пусть отец и дальше считает, что я забеременела от мужчины, который помог мне и детям спастись от пиратов.