Махнув Карине, которая как раз приходит в столовую со своим классом, я тороплюсь к себе на третий этаж. В рекреации гуманитарных наук стоит жуткий шум. Это у меня десятый сейчас на историю пришёл, а рядом под двумя кабинетами стоят пятиклассники, вот они и устроили армагеддон.

Попутно успокаиваю двоих слишком весёлых кривляк, разнимаю драку не на жизнь, а на смерть и двум двенадцатилетним красоткам шикаю, чтобы перестали снимать сторис в помещении школы.

Когда закрываюсь у себя в кабинете в одиночестве, в голове всё ещё стоит звон после коридорного шума. До конца перемены целых восемь минут. Успею.

Десятый класс — не пятый, по звонку ручку двери дёргать не станут. Стоят и ждут, пока приглашу. Они вообще никуда не спешат, зная, что сейчас будет опрос по домашнему заданию.

Приглашаю ребят, жду, пока они займут места, здороваюсь и начинаю урок.

— Итак, ребята, мы продолжаем тему, которую начали изучать на прошлом уроке. Я бы хотела послушать, как вы усвоили материал, — подправляю на доске получившуюся непонятной закорючку. — Расскажите, что вы запомнили о периоде Великой депрессии двадцать девятого — тридцать третьего годов?

Особо желания выступить никто не изъявляет, наверное, придётся заглянуть в журнал.

— Сексуальная революция и “сухой закон”, - выкрикивает Сорокин с третьей парты. Извечный провокатор. Иногда хочется порадоваться, когда он просто сидит в наушниках на уроке. — Контрабанда бухла в Штатах. Да и не только в них.

В принципе, ответ его верный, но мы не на этом делаем акцент.

— А ещё что-то существенное запомнилось, или только это? — поднимаю глаза на него, стараясь держать лицо. Не люблю я эти битвы авторитетов со старшеклассниками. Им некоторым и мёду не надо, только дай над молодым учителем постебаться.

— Я решил, что это самое важное, — ухмыляется, развалившись на стуле вальяжно. — Остальное мимо.

— А я думаю, что биржевой крах — вот самое важное, молодой человек. Люди потеряли работу, голодали, стоимость продуктов сельского хозяйства упала почти на шестьдесят процентов, село почти вымерло. Слишком лёгкие деньги на биржах спровоцировали дикую инфляцию. Секс и бухло — это прекрасно, но когда людям жрать нечего, это вторично.

Я замираю, приоткрыв рот, когда слышу эту спокойную, высказанную ровным давящим голосом тираду с последней парты. Какого же чёрта мистер “я возмещу” делает у меня на уроке?! И при том, что я его не заметила, когда класс ввалился в кабинет.

Я даже не успеваю отреагировать, как Сорокин, нахмурившись и обернувшись, спрашивает:

— А вы кто такой?

— Меня зовут Константин Львович. Я бизнесмен и экономист. Екатерина Валерьевна пригласила меня, чтобы я рассказал вам о теме со стороны экономики.

Этот Константин Львович встаёт и идёт к доске.