Макарский сидит за кухонным столом с чашкой чая. Он снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы на рубашке, закатал рукава. Смотрит понуро на собственные ладони.

И снова на меня накатывает ощущение нереальности происходящего. Макарский на моей кухне смотрится так же неестественно, как… как я в его жизни.

Он поднимает на меня глаза, когда я, обхватив себя руками, присаживаюсь за стол напротив.

В глубине души я знала, что когда-то этот момент настанет, и Костя узнает о ребёнке. Но не думала, что так скоро. Надеялась, что когда это произойдёт, сын уже будет большой и всё будет понимать. А такого маленького, если Макарский решит отнять, то заставят забыть меня.

Боже, как страшно потерять это маленькое родное существо, которого ещё вот совсем недавно и не было на свете. Может, я схожу с ума, может, накручиваю, но как иначе, если страх парализует?

Мы сидим за столом и смотрим друг на друга. Ни он, ни я взгляд не опускаем.

— Ты не посмеешь забрать его, — повторяю ещё раз, вдавив под столом ногти в ладони до боли, чтобы сохранить максимально спокойное выражение лица.

— Я и не стану, — отвечает спокойно, почти устало, и я уже даже хочу выдохнуть с облегчением, но тут он добавляет: — Я заберу вас обоих.

— Вот как, — откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди, чтобы хоть как-то защититься от его энергетики. — А ты спросил, хочу ли я этого?

— А ты спрашивала меня, хочу ли я, когда решила скрыть от меня факт рождения сына? — упирается ладонями в стол и будто нависает надо мной, хотя остаётся сидеть на месте.

Мы словно ходим по кругу, идём по тому же кольцу, что и во дворе Котовского сегодня.

— Зачем, Костя? Зачем мне было говорить тебе о нём? У тебя жена, вы планировали ребёнка!

— Да кто тебе такую чушь сказал?! — Макарский вскакивает, повышая голос, но тут же осекается, бросив взгляд на прикрытую дверь кухни. — Какого ещё ребёнка?

— Я видела тебя в интернете с ней у клиники! — тоже вскакиваю. Ругаться шёпотом, оказывается, сложнее, чем криком. — И ты сам подтвердил, что женат!

— В интернете? — Макарский застывает, удивлённо моргая. — Ты увидела какую-то статью, задала один единственный вопрос, лишив меня права дать хоть какие-то пояснения, и сбежала, утаив беременность? Ты вообще сама слышишь, как тупо это звучит?

Я захлопываю рот и сглатываю. То, как сейчас произнёс он, и правда звучит… странно. Просто извернул, как обычно, как ему удобнее.

— Катя, как только мы стали близки, я с ней не был. Брак оставался формальностью, и я собирался с этим разобраться ближайшее время."

"— Хочешь сказать, я разбила твою семью? — шокировано смотрю на него. — Так я ещё и разлучница?

— Нет! Чем ты слушаешь? — качается головой. — Это сложно объяснить, но я попробую. Пусть и с опозданием, но попытаюсь. Мы поженились в восемнадцать.