Выживу ли я после такого и сохраню ли здравый рассудок? — то единственное, что сейчас было важно.

Камень, висящий на шее, сделался лёгким, почти невесомым. И тут же головная боль начала стихать, а череда картинок замедляться. Я не открывала глаз, угадывая внутренним чутьём, что процедура не закончена. Однако даже этого небольшого перерыва хватило, чтобы прийти в себя.

Стоило мне перевести дух, как на меня снова обрушилась лавина картинок, среди которых я начала вычленять те, что могли относиться к Рикарду. Фальшивые документы, которые я якобы тайком увидела в его кабинете, странные ночные посетители, приносившие свёртки, обёрнутые газетами.

Но самое главное — выписки из банков, говорящие о неприлично высоком доходе моего мужа. Оригиналы которых тот сразу сжигал в камине, воровато оглядываясь на дверь.

Я почти сочинила стройную историю фальшивой жизни казнокрада, живущего с оглядкой на возможность наказания. Однако оно никак не наступало. И в один прекрасный момент, упиваясь собственной удачливостью, Рикард обнаглел до такой степени, что уже не постеснялся одаривать меня драгоценностями, купленными на награбленное.

Но памятуя о надзоре Ока делал это руками своего кузена Кеннета.

Передача визуальных образов оборвалась также внезапно, как и началась.

— Ядвига, вы в порядке? — услышала я голос Сары, звучащий будто издалека. Но едва открыв глаза, я получила новую порцию боли. Чувствовала я себя отвратительно. Ещё хуже, чем после болезни.

— Скоро буду, — ответила я и ухватилась за камень, висевший на шее. Сделала это скорее рефлекторно, чем осознанно, словно искала поддержки и облегчения.

— Теперь всё, — улыбнулась мне Сара и сделала виноватые глаза.

Мол, прости, иначе никак.

— Попробуй создать отпечаток, — ответила женщина, выпустив наконец моё запястье.

Я удивлённо посмотрела на неё: во-первых, для этого мне потребуется специальная бумага, во-вторых, я чувствовала себя, словно несчастная, попавшая под колёса состава, курсирующего по единственной железной артерии Илиодора. И, в-третьих, я ранее не создавала отпечатки наспех. Мне требовалось войти в особое состояние, транс. Хотя, в зале заседания, под пристальными взглядами судей и обвиняемого мне придётся работать в ещё худших условиях.

Не успела я произнести это вслух, как Сара положила передо мной четыре листа рулонной бумаги.

— Есть ещё, — произнесла женщина, поймав мой удивлённый взгляд.

— Я думала, ты просто няня.

— В этом доме всё не так просто как вы думали, Ядвига, — засмеялась Сара, скрестив руки на груди. — Да и вы ведь далеко не простушка!

Я не стала спорить и гадать, сколь много ей известно. Сара права в одном: мне надо сосредоточиться.