– Все трое не были знакомы, но у двух последних был общий друг, парень по имени Ларри, очень привлекательный, – рассказывала Мила. – Они познакомились в УНИКе.

УНИК – сокращение от «университетский кампус»; это социальная сеть, самая популярная среди студентов страны.

– На своей странице Ларри постил фотографии с друзьями, со своей собакой, даже с бабушкой. Писал, что изучает право и любит регби, – продолжала бывшая сотрудница Лимба. – Обеих жертв он долго обхаживал онлайн, чинно-благородно, как настоящий джентльмен. После того как девушки исчезли, выяснилось, что его профиль – фальшивка: «Ларри» с фотографии работал моделью в рекламном бизнесе и был тут совершенно ни при чем.

– Монстр УНИКа, – вспомнил Бериш.

Соцсети сильно упростили жизнь серийным хищникам. Современные маньяки, подумала Мила, могут охотиться совершенно анонимно, а главное, ничем не рискуя. Раньше, чтобы тебя не поймали, ты должен был издали наблюдать за добычей, изучать ее привычки, передвижения. Теперь же серийные убийцы имеют в своем распоряжении любую информацию, которая требуется для того, чтобы сыграть соответствующую роль.

«Ум видит то, что ум хочет видеть», – говорил Паскаль.

– Ничего удивительного, – согласился Бериш. – Ведь самую распространенную в мире соцсеть задумал рохля в домашних тапках, который создал сайт, чтобы в баллах оценивать внешность девушек из своего колледжа… А мы, вместо того чтобы устроить ему хорошую выволочку за сексизм и неуважение к женщинам, считаем его светилом в сфере коммуникации.

Саймон, как всегда, рассуждал здраво.

– Почему Леа Мьюлак была добавлена к числу жертв, если не доказано, что она выходила в чат с Ларри? – спросил он.

– Потому, что ее профиль соответствовал тому типу, который предпочитал убийца: студентка, белокурая, в очках, – предположила Мила. – ОНП требовалась третья жертва, чтобы составить серию, поэтому у меня забрали дело.

– Но если Леа Мьюлак погибла, почему ее фотография до сих пор висит на стене в Лимбе? – поинтересовался Саймон.

– Потому что, в отличие от двух других студенток, ее тело так и не было найдено. – Как грустно, подумала Мила, что иные из пропавших обречены вечно блуждать в небытии, не зная покоя.

И все-таки Леа была первой в серии.

– Если бы мы нашли тело, то получили бы доказательство убийства… не дожидаясь того, чтобы эти гении из ОНП забрали у нас дело, – с уверенностью проговорила бывшая сотрудница Лимба. И может быть, двум другим девушкам это сохранило бы жизнь, с горечью подумала она.