Намекая на то, что Мэри тоже была матерью, она очень рисковала: женщина могла пойти на сотрудничество, а могла и замкнуться в себе и прервать звонок. Но Мила надеялась, что откровенность принесет свои плоды.

Мэри молчала, – возможно, то был добрый знак: она колебалась.

– Воображаю, как трудно было идти вперед, – подтолкнула ее бывший агент полиции, давая понять, что ей известна вся история. – Есть раны, которые не затягиваются, сама по опыту знаю. Это как жить с дырой в животе: она воспаляется и кровоточит, когда меньше всего ожидаешь… Поэтому я не хочу повторить вашу судьбу, госпожа Морган.

Последние слова прозвучали жестко, но Мила не умела изображать сочувствие.

– Потеряв ребенка, остаток жизни живешь как зачумленная, – подхватила Мэри, подтверждая Милину правоту. – Люди тебя избегают, боясь, что несчастье, приключившееся с тобой, может как-то коснуться их. На словах сострадают, но на самом деле испытывают облегчение оттого, что не их коснулась беда.

Мила тотчас же воспользовалась ее откровенностью, ведь у женщины могло смениться настроение.

– Я бы хотела поговорить о вашем муже Рауле.

– Что вы хотите знать?

– Где мне найти его?

– Я не имею о нем никаких известий с тех пор, как мы развелись, – решительно заявила Мэри.

– Я, однако, думаю, что он некоторым образом остался привязан к прошлому. Такое впечатление, что за все эти годы ему так и не удалось заглушить воспоминания, даже самые тяжелые.

– Вначале было не так: казалось, будто он стремится все начисто стереть из памяти. Именно он настоял на разводе.

Милу поразило это открытие. Она думала, что расстаться хотела Мэри. По сути, из-за Паскаля случилось несчастье, приведшее к гибели их единственного сына.

– Я пыталась его простить, – объяснила женщина. – Господи, как я пыталась! Но он держал меня на расстоянии.

– В дальнейшем он держал на расстоянии всех, – подтвердила Мила. – Думаю, с тех пор он отдалился от мира.

– Мы очень молодыми полюбили друг друга и практически не видели иного пути, как только вступить в брак. Мы купили дом, его увлекала работа в институте, он говорил, что впервые исследование так захватило его. Когда родился сын, Рауль проводил с нами все свободное время: представляете, даже смастерил ему кроватку в форме космического корабля.

– И что случилось потом? – спросила Мила, хотя частично уже знала это.

– Что-то пошло не так, я должна была это заметить вовремя… – призналась женщина. – Мелкие детали, но не поэтому я не придала им значения. Дело в том, что на Рауля всегда можно было положиться, мне и в голову не приходило, что он может сорваться.

– Вы имеете в виду манию преследования?

– Да, но не только это: он твердил, будто кто-то пытается проникнуть в его мозг.

– Вот именно, – подтвердила Мэри.