– Скажи, иначе я прекращу.

– Я хочу, чтобы ты любила меня вечно, – бедра Кейн снова подались вверх. – Я хочу, чтобы до самой моей смерти в моей постели была только ты.

Теперь Эмма и в мыслях не держала останавливаться. Прикосновения ее губ были именно такими, как мечтала ее любимая. Кейн снова запустила руки в волосы Эммы, и ее пальцы задрожали от напряжения. Кейн выдохнула имя своей любимой, приводя Эмму в восторг от осознания того, какой властью она обладала над этой сильной женщиной.

Кейн, однако, быстро пришла в себя, и, не успела Эмма опомниться, как уже лежала на спине.

Пальцы Кейн медленно скользнули внутрь. Стоны Эммы тонули в поцелуе, который Кейн не собиралась обрывать. Она была так нежна, в каждом движении ее было столько тепла и любви, что у Эммы все запылало в груди, и, точно от накатившего жара, полились слезы. Она прижалась к Кейн, мучимая желанным напряжением. Все внутри сжималось частыми сокращениями. Оргазм прокатился по ее телу, точно огромная карибская волна, Эмма выгнула спину, разрывая поцелуй.

– Я так тебя люблю, – прошептала Эмма, блаженно улыбаясь, и прижала ладони к пылающим щекам Кейн.

– И я тебя люблю, девочка моя. И, если я что-то делала не так, я готова повторить.

– Милая, если ты хочешь, чтобы я сегодня вообще вышла из дома, то сделала все абсолютно верно.

– Не искушай меня, – Кейн погладила Эмму по щеке. – Невозможно быть более желанной.

Из глаз Эммы полились слезы. И снова дверь в сердце Кейн была заперта. Но на этот раз Эмма оказалась внутри, и никто не смел тронуть ее.

Они приняли душ вместе и стали собираться на открытие клуба. Кейн все время была с Эммой – наблюдала, как та красилась и причесывалась, одетая только в нижнее белье.

Видя ее полуобнаженной, Кейн невольно окуналась в воспоминания о том времени, когда Эмма носила Хэйдена. Кейн с нетерпением ждала момента, когда смогла бы снова увидеть Эмму в положении. В тот момент Кейн чувствовала себя капризным ребенком, которому не терпелось получить в подарок новенький блестящий велосипед мечты, но прежде нужно было доесть обед, как того требовали родители. От велосипеда ее отделяло только то, что Большой Джино еще был в живых.

– Милая, ты в порядке?

Кейн подняла взгляд.

Эмма стояла перед ней с галстуком в руках.

– Прости, ты что-то сказала? Я, похоже, замечталась.

– Твои мечты могут быть о чем угодно, лишь бы и для меня тоже нашлось в них немного места.

– Они только о тебе, девочка моя, – одевшись, Кейн встала, чтобы помочь Эмме собраться. Прежде, чем направиться в клуб, они должны были явиться на ужин.

– Спасибо за эти слова, но сейчас мне нужно сосредоточиться на том, что нам сегодня предстоит, – Эмма, одетая в новое платье, повернулась к Кейн, чтобы та застегнула молнию.