Мы не будем повторять предостережение, но оно полностью применимо. Вы имеете право молчать, но можете навредить своей защите, если не расскажете то, на что затем будете опираться в суде.

Я киваю. Затем, опомнившись, произношу вслух:

– Вы помните, как во время последнего разговора сделали заявление о совершенном убийстве? Что вы стали свидетелем убийства? Женщины.

– Да, – медленно отвечаю я.

– Для начала: вы подтверждаете, что именно это мне сказали? – серьезно продолжает Конвэй.

– И что вы описали напавшего как белого мужчину чуть моложе или чуть старше тридцати?

– И вы назвали адрес: дом 42Б, Фарм-стрит, Мэйфейр, Лондон?

– Да, вы все это знаете.

– И вы описали помещение, где, по вашему мнению, произошло убийство?

– И вы подтверждаете свое описание во всех подробностях? – спрашивает он, скрестив руки на груди.

Замечаю, что один из манжетов его голубой рубашки – потертый на сгибе.

– Подтверждаю. Куда вы клоните? – Во мне нарастает недоумение.

– Тогда напомните мне, пожалуйста, как вы описали помещение.

Я знаю, что на моем лице написано замешательство, но ничего не могу с этим поделать.

– Ну, там черная входная дверь сбоку от парадной лестницы. На двери номер: 42Б.

– Ага, – кивает он, пощипывая себе мочку уха.

– Внутри прихожая, – продолжаю я, закрыв глаза, чтобы дать картинке всплыть в памяти. – На полу викторианская плитка. Черно-белая. На лампе – абажур Тиффани. Большое позолоченное зеркало в фигурной раме. Стены кремовые, кажется. В конце коридора еще одна дверь, за которой что-то вроде сдвоенной комнаты. Как будто стенку убрали. Прямо и налево – камин. Два кожаных дивана друг напротив друга. Вдоль стен – шкафы с книгами.

В другой половине комнаты – обеденный стол и шесть стульев. Красное дерево. Шелковый ковер с узором на полу. Мне продолжать?

– Нет, достаточно. Это в целом совпадает с описанием, которые вы дали в прошлый раз, – отвечает он.

– И вы подтверждаете свои слова, Ксандер? – включается Блэйк.

– Да, конечно. – Я все еще понятия не имею, к чему все идет.

Что-то будет, я знаю, вопросы готовят почву. Но не представляю, что это может быть.

– Два офицера, одетые по форме, прибыли по этому адресу вечером в тот же день, когда вы заявили об убийстве, и установили отсутствие следов борьбы или какого-либо насилия, не говоря уже о причинении кому-то смерти.

– Да, вы говорили в прошлый раз, – возражаю я, – и вы пообщались с парнем, который там живет. Эбади? У него алиби. Я помню. Но у меня есть новая информация, которая все меняет.

К моему удивлению, они игнорируют это замечание и, как ни в чем ни бывало, продолжают задавать вопросы:

– Показываем подозреваемому вещдок ПЖВ/два. Мистер Шют, взгляните, пожалуйста, на съемку.