Совсем дура? Семь утра! На пороге незнакомец! А она так мила, что зубы слипаются!

— Можешь! — я толкаю ее в дом и приставляю пушку к ее голове.

От красавчика, каким показался мне этот тип, не остается даже тени. Настоящий дьявол в человеческом обличии, у которого ни души, ни совести. Меня душит ужас, заставляющий сердце неистово биться в груди, а он спокойно достает из внутреннего кармана куртки маленький блокнот и ручку и швыряет мне с четким приказом:

Руки совсем не слушаются. Голос пропал. Давая клятву медицинской сестры, я намеревалась ценить каждую человеческую жизнь, но этого гада хочется придушить.

— Дорогой… Или милый, как вы там ласково друг друга лижете… Олег! Я узнала о твоей измене. Ухожу, проклиная тебя. Прощай.

— Чт-то? — мой голос хрипит от недоумения, отслаиваясь от меня, разобранной на миллион кусочков.

— Пиши-пиши. — Опасный гость покачивает пистолетом в одной руке и трясет капсулу с порошком в другой.

— Пиши! — рявкает он.

Слезы выплескиваются из меня ручьем. Во что влез Олег? Он же врач! Хирург! Неужели этот человек родственник какого-то умершего при операции пациента?

Задрожавшей рукой я беру ручку, кое-как открываю блокнот и очень медленно вывожу слова.

— Ну и почерк у тебя! Тебе бы врачом работать, — усмехается этот козел. Забирает у меня блокнот и швыряет мне капсулу. — Выпей. Все закончится быстро и безболезненно.

— Что это? — спрашиваю я, хлюпая носом в надежде, что снотворное и ничего страшнее.

— Тебе не все равно?

Да, не все равно! Если буду знать, что это за яд, то соображу, какой наиболее подходящий антидот проглотить заранее.

— Кто вы? — всхлипываю я, беспомощно свесив руки и выронив капсулу. — Что вам нужно от Олега и от меня?

— Если ты не выпьешь это, — он носком туфли толкает капсулу ко мне, — я прострелю твою милую башку. Как ты понимаешь, в этом случае никаких похорон не будет. Я растворю тебя в кислоте, а оставшуюся мини-версию закопаю в лесу.

Я начинаю выть, обняв плечи руками. Никакой свадьбы, никаких детей, никакого светлого будущего. Вот так и оборвется моя жизнь обычным летним утром — при загадочных обстоятельствах. Мама не наденет на меня фату, не понянчит внуков. И всю оставшуюся жизнь будет гадать, почему и за что.

— Пожалуйста, хотя бы объясните… Я ведь простая медсестра…

Черт, так вот почему твоя мордашка показалась мне знакомой! Это тебя мы приняли за стриптизершу на Дне рождения брата. Твою ж мать! А ведь если бы ты тогда не посоветовала мне принять колеса и лечь спать, возможно, я бы окочурился в ту же ночь.

— Что сделал Олег? — сквозь слезы выдавливает она, утирая неугомонные ручейки с щек и не переставая смотреть мне в глаза. Лучше бы отвернулась.

— Мое дело маленькое. Не тяни время. Глотай, — командую я.