Как ни пыталась она казаться уверенной, я прекрасно видел, что руки у неё трясутся. Не в те игры взялась играть, детка. — Мы прекрасно знаем, зачем я тут, а…

— Я спросил, как тебя зовут, — повторил так, чтобы до неё дошло: на мои вопросы следует отвечать с первого раза. Прищурился.

Грудь у неё была небольшая, сама она — худая, едва ли не тощая. Кожа бронзовая, смуглая. Судя по акценту — то ли итальянка, то ли испанка, чёрт разберёшь. Но на русском шпарит только так.

— Марика! — выкрикнула она, дёрнув вниз штаны. Расстегнула крючочек бюстгальтера, кинула его поверх блузки и снова принялась за джинсы. А ручки-то как трясутся…

Ну точно бабская истерика! Стягивая джинсы, она пошатнулась и едва не свалилась, но всё же устояла на ногах. А ведь злится. Итальянок у меня никогда не было, но слышать о том, что они те ещё горячие штучки, мне доводилось. Без труда поймав джинсы, я снова прошёлся по ней взглядом. И вот этим она собралась меня впечатлить?

— Ну и что это за цирк?

— Ты же меня сюда притащил, чтобы я долг Ивана отрабатывала? — процедила она. Её яркие голубые глаза так и блестели. — Так вот! Я готова отрабатывать! Давай! — резко повернувшись, махнула на постель. Опускавшиеся ниже лопаток чёрные волосы качнулись в такт движению. — Что?! Думаешь, до меня не дошло?!

— Ты слишком высокого мнения о себе, — усмехнувшись, я кинул джинсы обратно. — Поверь, девочка, на триста тысяч зелёных ты не тянешь.

Она растерялась. Так и стояла передо мной в трусах, прижимала к голой груди штаны и хлопала ресницами. Гордости выше крыши, а ума…

— Какие же вы, бабы, дуры, — раздражённый, я пошёл к сейфу, но, оказавшись в полуметре от неё, остановился. Уловил запах тонких цветочных духов. — Не позорься. Если мне нужна будет девка, я выберу что-нибудь поинтересней, причём задаром. А ты… — опустил взгляд к груди, к узким бёдрам. — Ты вообще не в моём вкусе.

Больше разговаривать с ней я не собирался. Достаточно! Подошёл к сейфу и, набрав шифр, взял пачку банкнот. Мельком заметил, что она так и стоит посреди комнаты. Что, девочка? Не нравится? Мне тоже много чего не нравится. И такие вот самовлюблённые суки как ты в том числе. А в том, что ты самовлюблённая сука, я не сомневаюсь ни секунды.

— И чтобы без дури, — предупредил я, открыв дверцу Ягуара.

Девчонка смерила меня надменным взглядом и уселась с той грацией, что присуща бабам, привыкшим кататься на дорогих тачках. Пигалица! Всю жизнь таких терпеть не мог! Ещё молоко на губах не обсохло, чтобы свой дрянной характер показывать! Обойдя машину, сел за руль. Город уже светлел в сером рассвете, а я ещё глаз не сомкнул. Вначале её этот… Иван, потом ещё пара идиотов, решивших, что фортуна непременно позолотит им этой ночью руку. Позолотит, обязательно позолотит. Только не им, а мне.