Кем бы ни был его папочка, слишком уж далеко он зашёл. Что же, за решёткой его обязательно научат правилам честного боя. Возможно, и ещё кое-каким вещам. Научат, расскажут и покажут.

— Макс, — сканировал зал. — Макс, Макс!

Я в привычном жесте вскинул руку. Обернулся и… Показалось? На миг я заметил в дверях знакомый силуэт. Чёрные волосы, огромные глаза, бронзовая кожа. Ни один удар под дых не смог бы сравниться с тем, что я почувствовал в этот момент. Марика стояла у самого дальнего столика и смотрела на меня, а после, не говоря ни слова, быстро выскользнула в завешанную ширмой дверь.

Единственным моим желанием было броситься за ней, остановить, ухватить за плечи и как следует встряхнуть. Чёрт! Нет, не встряхнуть — впечатать ей в губы поцелуй, прижать к себе и почувствовать её вкус. Но я так и остался стоять на месте.

Из-за столика встали ещё две девушки: одна из них, кажется, была женой Вандора, вторая — та самая маленькая брюнетка, что я видел в прошлый раз. На секунду наши с брюнеткой взгляды встретились. Качнув головой, она, так же, как и Марика скользнула за ширму.

Проклятье! Больше я ничего не замечал: ни стоящего вокруг шума, ни боли в боку. Только силуэт длинноволосой девчонки, исчезающей за чернотой бархатной ширмы. Только её надменно вздёрнутый подбородок и прямая спина.

— Судя по всему, папаше Кондратьева не сегодня, так завтра, придётся ответить на некоторые, скажем так, неудобные вопросы, — развалившийся в кресле напротив меня Вандор покрутил в руке стакан с виски и приподнял его. — Ты преподал этой твари хороший урок, Загорский.

Я молча сделал глоток из своего стакана, встал и подошёл к окну. Видно ничерта не было, только проникающий сквозь приоткрытую створку ночной воздух обдавал кожу приятной прохладой. Плевать мне было и на Кондратьева, и на его отца. Сбитые костяшки кулаков саднило, раздёрганный бок ныл, а внутри царил хаос. Такой же чёрный, что и накрывшая город ночь. Жалел ли я, что в тот вечер, когда Марика пришла ко мне, я выставил её? Да, жалел. Жалел и понимал, что она не из тех, кто так просто прощает и забывает обиды. Но причины у меня были. Давние, вгрызшиеся в самое нутро. Сейчас, глядя на собственное отражение в стекле, я понимал, что всё это давно в прошлом. Ей стоило сказать… Стоило, мать её, сказать с самого начала! Тогда это не резануло бы так остро, не застало меня врасплох. Сестрица Куратова…

— Мои люди выяснили, что он занимался поставкой девочек в питомники, — вновь заговорил Куратов с какой-то особой ожесточённостью. — Понравились лёгкие деньги… мразь, — последнее он буквально процедил.

Я обернулся. Прищурился и отпил ещё виски.

— Марику он тоже собирался продать?

— Нет, — Вандор задумчиво усмехнулся. Закинул ногу на ногу.