Потому как если б нашлась хоть одна полоумная, вякнувшая о том, что женщины нечем не хуже и должны иметь равные с мужчинами права, уверен — ее недолгая жизнь прервалась бы раньше, чем она успела бы объяснить сестрам меча и копья, что совсем не то имела в виду, а даже наоборот. Поскольку для дочерей степи мужчина был существом ничтожным и доброго слова не заслуживающим.

Разве что в самых исключительных случаях. Когда ему удавалось брать верх. Не в смысле, оказаться сверху, а — победить девушку в схватке, или как в моем случае, ошеломить ценным подарком.

Впрочем, второй вариант срабатывал и в прошлой жизни. И чем дороже подарок, тем безотказнее результат. В моем же случае хватило рулевого пера Синильги.

А это третье отличие нового мира, которое не могло не радовать. Поскольку в хвосте орлана перьев много, и они сами растут. Даже поливать не надо. Хватит одарить не одну дюжину.

Вот только не нужна мне ни эта дюжина, ни другая. Леонидию бы найти и вернуть… А то что-то неспокойно на душе.

Дыхание пленницы, — чьей жизнью и честью, я так и не воспользовался, несмотря на предложение, поступившее вслед за подарком, — изменилось. Стало слишком размеренным. Значит, проснулась и не знает, как себя вести. Вот и лежит смирно, покуда повелитель Синей Птицы не соизволит о ней вспомнить.

М-да… Замысловато у них тут. То убить пытаются без каких-либо предварительных разговоров и объяснений. То в верные слуги записываются. Несмотря на мою бесспорную принадлежность к презренному мужскому роду.

Я повернулся на бок, протянул руку и вытащил кляп изо рта амазонки.

— Спасибо… — негромко произнесла пленница… или кем она мне доводится теперь?

— Не за что… Выспалась? Поговорим?

— Как прикажет Летающий с орланами, — безропотно согласилась девушка.

— Ну, пусть будет Летающий… Хотя Николаис мне уже привычнее.