Меня вот всегда возмущало, что в Милане за сливки с тебя берут пятьдесят евроцентов, представляете себе?

– А если положить себе двойную порцию?

– Ну, наверное, евро.

Мы продолжаем болтать о всяких пустяках, так что потом, в конце, когда вспоминаешь вечер, ты никогда не помнишь, что ты сказал, помнишь только свое состояние, и, самое главное, что ты по-настоящему чувствовал в глубине души. Но на этот раз мне еще врезались в память слова Джин, когда она прощалась с друзьями у порога, перед тем, как они ушли:

– Я рада, что вы зашли, и счастлива, что вы поженитесь. До сих пор я очень беспокоилась об Авроре, но теперь я чувствую себя спокойней. Пожалуйста, приходите чаще.

Она закрывает дверь, и я ее обнимаю, глажу ее по лицу.

– Хороший был ужин, правда?

– Чудесный. Это просто невероятно, что они женятся, да?

– Да.

Мы начинаем понемногу прибираться, но я замечаю, что она устала.

– Оставь, любимая, я сам все сделаю.

– Спасибо.

– Не за что. Хотя мне кажется, что тебе немного лучше.

Она оборачивается и начинает смеяться.

– Ну да, похоже на то, как ты говорил, что я не потолстела, или отлично выгляжу без макияжа!

– Нет, неправда, да и потом я действительно так думал! И сейчас тоже.

Но я, к сожалению, ошибаюсь.

138

Воскресенье, утро, девять часов, светит теплое солнце, и мы с Джин, вместе с Авророй в коляске, прогуливаемся по парку «Вилла Глори». Чувствуется запах лошадей от расположенного чуть ниже манежа. И еще – запах дождя, который шел ночью. Мы останавливаемся у маленького бара и заказываем капучино.

– Съешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо, я не хочу есть.

– Я возьму цельнозерновой рогалик.

Мы идем дальше. Джин оборачивается ко мне и улыбается. Я замечаю, что у нее на губах остался след от кофе.

– У тебя «усы», подожди.

Я нежно провожу ей указательным пальцем по губам. Она останавливает мою руку, закрывает глаза и целует ее. Подержав немного руку у своих щек, она снова подносит ее к своим губам, открывает глаза, улыбается мне и отпускает ее.

– А ты знаешь, я тебя простила."

"Я подхожу к ней. Я знаю – что бы я ни сказал в этом случае, все будет не то. Сказать ей «спасибо» было бы ужасно. Так что я молчу. А она, наоборот, продолжает:

– Ты подарил мне самое прекрасное в мире – то, чего я хотела больше всего, ты сделал мне самый чудесный подарок. И то, что этот подарок – именно от тебя, делает его особенным.

– Джин, я…

– Тсс! – Она поднимает руку и на мгновение закрывает глаза. А потом продолжает везти коляску. Она делает это медленно – может быть, чтобы не разбудить Аврору. – Позволь теперь сказать мне. У тебя вся жизнь впереди, чтобы много всего сказать. Сегодня буду говорить я, а ты меня слушай… – Она мне улыбается. – Хорошо, время от времени и ты можешь что-нибудь говорить.