Я с ходу ввалился в дом, который оказался довольно широкой и просторной таверной. Ряд длинных столов и лавок, на которых сидел весь местный цвет и постояльцы этого двора. Некоторые из них, надо признать, уже лежали под столами. Один из крестьян, в широкополой соломенной шляпе, танцевал на столе. Второй, хохоча, пытался его спустить, и все это под ужасно нескладную, мерзкую, свистящею мелодию, наигрываемую, на непонятном инструменте, лохматым парнем, возомнившим себя музыкантом. Рыжеволосая веснушчатая девка, на вид лет двадцати, разносила меж столами еду и пиво.

Ее периодически хлопали и щипали за задницу сидящее мужичье, на что она отвечала противным смехом с похрюкиванием. На меня никто не обратил внимания. Вода стекала с меня на пол, образовывая под моими ногами небольшую лужицу. Мимо меня, к выходу, прошествовал еле стоящий на ногах детина. На крыльце он споткнулся и упал, да так и остался лежать там, что-то невнятно бормоча себе под нос, а дождь с силой накинулся на пьянчугу. Да уж, эта местность с каждым разом «нравилась» мне все больше. Я двинулся к длинной высокой стойке, за которой, с кислой миной, стоял облысевший пузатый трактирщик. Он безучастно смотрел на все то действо, что проходило в его заведение. По всей видимости, это был тот самый Эйдан, чьи свинья красовались в название постоялого двора. Я подошел к стойке. Трактирщик даже виду не подал, что заметил мое присутствие.

– Добрый день, – поприветствовал его я, хотя вряд ли можно было назвать этот день добрым.

– Угу, – буркнул трактирщик и внезапно громко закричал, обращаясь к девке, снующей между столами.

 – Эй Элти, мать твою, хватит уже вертеть задницей. Шевелись быстрее. Я уже жалею, что связался с твоей матерью и произвел тебя на этот гребаный свет.

Элти лишь громко хихикнула и продолжила вилять задницей.

– Вы так понимаю Эйдан? – я вновь попытался привлечь его внимание.

– Угу, – снова ответил он.

– И где же ваши свиньи?

– Вон, позади тебя, жрут, срут и веселятся, – трактирщик многозначительно кивнул в сторону своих посетителей. – А некоторые уже нашли свою грязь и копошатся в ней.

– Да, я и не мог подумать, что ваши свиньи двуногие, – я широко улыбнулся.

– Ну а чем они, по-вашему, отличаются от четвероногих? По-моему, сходство на лицо. К тому же большинство, когда напьются, передвигаются на четвереньках, да и хрюкают также.

– Хм. Не могу не согласиться. Так название постоялого двора в честь людей, а не животных? – спросил я продолжая улыбаться в попытке расположить к себе Эйдана.

– Ух ты, какой догадливый. Конечно дубина в честь них. Я что похож на скотовода или любителя грязных животных.