Он едва не свалился, но все же дотянулся до них. Весы были самой примитивной частью конструкции, с двумя чашками и стрелкой. На чашках лежали бронзовые гирьки, стрелка упиралась в шкалу. И, что интересно, стрелка стояла не в центре шкалы, она была смещена влево, из чего можно было сделать вывод, что гирьки в левой чашке весов тяжелее, чем в правой.

Леня по очереди потрогал гирьки. Всего их было шесть, и пять из них не поддавались, они были отлиты вместе с чашкой, представляли с ней единое целое. А вот шестая…

Шестая гирька слегка пошевелилась.

— Дайте нож! — крикнул Леня своим спутникам.

На этот раз Лола не стала сыпать поговорками и отпускать сомнительные шуточки. Она поняла, что дело серьезно, и протянула Маркизу складной швейцарский нож. Леня открыл самое длинное лезвие и осторожно подцепил шатающуюся гирьку. Она была приклеена к чашке весов и легко отделилась.

Леня молча, с торжественным видом спустился с постамента, сжимая в руке гирьку.

— Вот оно! — проговорил он, показав свою находку сначала Георгию, а потом Лоле.

— Что ты этим хочешь сказать? — осведомилась его боевая подруга. — Что эта гирька золотая? Пилите, Шура, пилите, как говорил Паниковский?

— Ну, зачем ты так! Это же не простая гирька, а насыпная! Такими пользовались жулики-продавцы до революции, эти гирьки развинчивались, а внутрь насыпали дробь на нужный вес…

Маркиз с видом циркового фокусника повернул верхнюю часть гирьки.

И гирька действительно разделилась на две части.

Маркиз наклонил ее, и на его ладонь выкатился прозрачный камень необыкновенной красоты.

— Это он, — проговорил Леня, от волнения понизив голос. — Это Глаз Пернатого Змея!

Его спутники молчали, не сводя глаз с алмаза.

Наконец Леня опомнился, положил камень обратно в гирьку и спрятал его в карман синего комбинезона.

— Пора уезжать, а то наши действия уже вызывают нездоровый интерес местных жителей!

Действительно, к ним приближался охранник.

— Ну что, нашли, что искали? — осведомился он.

— Нашли! — подтвердил Маркиз. — Едем за подкреплением. А ты пока обеспечь сохранность памятника. Я на тебя очень надеюсь.

— Обеспечу! — пообещал бравый охранник.

— Ну, кажется, теперь действительно все! — сказал Маркиз. — Остался последний, самый приятный момент…

Тем не менее на лице его было беспокойство.

Леня вздохнул и набрал номер.

— Могу я поговорить с Андреем Николаевичем Ракитиным? — проговорил он, услышав в трубке суховато-вежливый голос.

— Как вас представить? — осведомились с той же осторожной вежливостью.

— Мое имя вряд ли ему что-то скажет, — ответил Леня и быстро добавил, пока собеседник не повесил трубку: — Скажите Андрею Николаевичу, что речь идет о Глазе Кетцалькоатля.

— Минутку, — голос стал еще суше и пропал.