Машина остановилась перед дверью, обитой ржавыми железными листами. Кавказец заглушил мотор. Человек со шрамом повернулся к Маше и с прежней холодной, властной интонацией проговорил:

— Приехали. Выходи. И чтобы без глупостей!

Он вышел первым, несколько раз гулко ударил кулаком в железную дверь.

Дверь с душераздирающим скрипом открылась, выглянул приземистый человек с плоским восточным лицом и узкими щелочками глаз. Человек со шрамом кивнул ему, повернулся к Маше:

— Я сказал — выходи!

Маша забилась в самый угол салона, вжалась в мягкое сиденье, как будто оно было ее последней надеждой. Тогда человек со шрамом без лишних слов наклонился, схватил ее за воротник и выволок из машины, как котенка.

Маша безмолвно сопротивлялась, размахивала руками, крутила головой. Ее взгляд случайно встретился с взглядом перепуганной старухи. Та что-то шептала — то ли молилась, то ли оправдывалась перед кем-то.

Маша прислушалась и разобрала этот шепот:

— Ничего не видела, ничего не знаю, я вообще не местная…

Машу подтащили к выщербленному крыльцу, втолкнули в дверь. За дверью оказались ведущие вниз неровные ступеньки, она споткнулась и полетела бы вниз, но сильные руки плосколицего человека подхватили ее, помогли устоять, помогли спуститься.

Она оказалась в огромном полутемном подвале. В разные стороны разбегались сводчатые коридоры, некоторые из них были закрыты массивными рассохшимися дверями. Казалось, что эти двери не открывали уже лет семьдесят.

— Куда ее, однако? — осведомился восточный человек неожиданно высоким голосом.

— В переговорную, Мамай! — ответил человек со шрамом. — Хотя подожди минутку, она может понадобиться…

Он вытащил из кармана мобильный телефон, набрал номер, дождался ответа.

Услышав чей-то голос, человек со шрамом холодно и равнодушно проговорил:

— Мы тебя предупреждали. Мы тебя уже три раза предупреждали. Ты нас не поняла или не захотела понять. Теперь твоя девчонка у нас, и только от тебя зависит, останется ли она живой.

Он послушал какой-то ответ и резко произнес:

— Кто мы — это уж ты сама догадайся, а чего мы от тебя хотим, ты прекрасно знаешь. Отдай нам то, что задолжала, — или твоя девчонка будет умирать долго и страшно…

Он снова что-то послушал, потом раздраженно сложил телефон, спрятал его.

Впервые Маша увидела, как с изуродованного шрамом лица сползла маска равнодушия. Лицо перекосилось от ненависти.

— Сука! — прошипел человек со шрамом. — Она делает вид, что не понимает, чего я хочу!

Он вспомнил о своей пленнице, повернулся и рявкнул на своего восточного помощника:

— А ты что стоишь? Я же сказал — в переговорную!

Плосколицый подхватил Машу под локоть и потащил по подвалу. Она послушно переставляла ноги, как кукла-марионетка.