Голубая пульсация нахлынула на него со всех сторон. Его захлестнул легкий приступ тошноты.

Оглянувшись, Уэйнрайт прочитала фамилию у Декера на пропуске.

Увидев, что тот ничего не отвечает, Миллиган поспешно подтвердил:

– Да, мы хорошо потрудились, – сказал Миллиган, – но без Декера у нас ничего бы не получилось.

Амос вздрогнул, словно очнувшись, и указал на бордовое пятно у Беркшир на тыльной стороне руки.

– Давайте-ка посмотрим внимательно, – сказала Уэйнрайт.

Взяв лупу, она поднесла ее к руке мертвой женщины, затем включила лампу. Направив свет на пятно, изучила его в лупу.

– Похоже, какой-то штамп.

Декер также посмотрел в лупу.

– Хоспис «Доминион».

Он перевел взгляд на Миллигана, который уже бегал пальцами по экрану электронного планшета.

Наконец Тодд прочитал появившийся на экране текст.

– Так, готово. Это рядом с больницей Рестона. Судя по всему, там лежат неизлечимые больные.

Декер снова посмотрел на Беркшир.

– Если штамп сохранился у нее на руке, убитая предположительно была там сегодня. В душе она бы его смыла.

– Ты думаешь, она там кого-то навещала? – спросил Миллиган.

– Ну, неизлечимой она едва ли была – до тех пор, пока Дабни ее не убил.

Резко развернувшись, Амос вышел, не сказав больше ни слова.

Уэйнрайт вопросительно подняла брови, удивленная его внезапным уходом.

– С ним такое… часто случается, – смущенно пробормотал Миллиган. – Я более или менее к этому привык.

– Тогда у вас гораздо больше выдержки, – ответила Уэйнрайт, поднимая пилку для костей. – Потому что, если б кто-то постоянно поступал со мной так, я, пожалуй, хорошенько врезала бы ему вот этим.

Грудь Уолтера Дабни поднималась и опускалась в спазматических конвульсиях, говорящих о том, что этому человеку недолго осталось жить на белом свете. Казалось, что его легкие – обессилевший арьергард, сдерживающий душу, уже готовую покинуть тело.

Алекс Джеймисон, высокая, стройная, симпатичная брюнетка с длинными волосами, сидела справа у его койки в отдельной палате реанимационного отделения. Росс Богарт, специальный агент ФБР лет пятидесяти, с идеально уложенными темно-русыми волосами, лишь кое-где тронутыми сединой, стоял слева, стиснув руками предохранительную загородку койки.

Дабни был подключен к сложному сплетению проводов, ведущих к мониторам, и трубок, по которым поступали лекарственные препараты. Вместо правого глаза у него зияла пустая воронка, потому что пуля, выпущенная в подбородок, вышла через глазницу, предварительно погуляв по различным отделам головного мозга.