Мне пока не удалось с ней побеседовать, но вроде она вот-вот вернется в Москву.

Женя схватила меня за руку.

– Сонька была в Ворокине одной из самых последних. Стоило посмотреть, как она у Лизы в гостях конфеты и фрукты ела! Загребала обеими руками. Мать-то ее кашей да макаронами кормила! Никакого папы-олигарха там не было, и вообще отец у девки отсутствовал. Это все Лиза придумала.

У меня закружилась голова.

– Женя, сделай одолжение, расскажи про Соню, Лизу и все, что знаешь о Екатерине. Но, пожалуйста, излагай по порядку, иначе я утону в потоке разноречивых сведений.

Матихина скорчила гримаску:

– Проще некуда. Слушай и все поймешь.

Евгения пришла на работу к Ерофееву в тот год, когда Лизу отправляли учиться за границу. Девочка отчаянно плакала, она очень не хотела покидать Россию, где оставались друзья, папа, любимые игрушки, родной дом. Но Константин Львович остался непреклонен. Он отослал дочь в пансион, а чтобы Лиза там не затосковала, отправил вместе с ней… Соню Лузгину.

Сонечка в отличие от капризной Елизаветы была девочкой тихой, смирной и очень благодарной. Она с радостью донашивала вещи богатой подруги, отлично училась, никогда не хамила маме и не чуралась мыть вместе с ней полы.

На взгляд Ерофеева, Лузгина хорошо влияла на его строптивую, горячую, слишком скорую на язык доченьку. Был еще один немаловажный момент: Елизавету за сварливость и эгоизм недолюбливали дети и взрослые. Кое-кто из родителей просил отпрысков: «Не дружи с Лизой, она наглая».

А вот против общения с Лузгиной никто не возражал. Сонечка никогда не забывала поздороваться, как со взрослыми, так и с маленькими жителями поселка, всегда улыбалась, вставала, если в кабинет входили старшие, не спорила с ними.

Она давала списывать домашние задания, помогала одноклассникам на контрольных. Все это в совокупности сделало Лузгину всеобщей любимицей. Соня была умна. Придя к кому-нибудь в гости, она с порога заявляла: «Глядите, у меня новое платье! Лизино! Оно ей мало стало, а мне как раз, и к нему туфли! Здорово, да? Повезло, что я мельче Лизки, иначе бы другой отдали».

После такого заявления никто из детей не смел поддразнивать Лузгину. Хоть в Ворокине и отсутствовала дискриминация по финансовому признаку, но кое-кто мог иногда прошипеть в спину какой-нибудь девочке: «Твое платье на прежней хозяйке сидело лучше».

А вот с Сонечкой подобного не случалось. Лузгина без всякого стеснения могла сказать ребятам, звавшим ее после уроков в гости: «Не, сегодня не могу никак. Маму наняли Васильевы, там окна огромные, ей помочь надо».

Более того, один раз Вероника и Таня Кругловы, дети владельца крупного банка, выяснив причину отказа Сони посмотреть вместе с ними кино, схватили тряпки и помчались вместе с ней на уборку.