– И ветчина, – дополнила я, – с хреновухой!

«Ухо» зашипело, зачихало, захрипело, Ванда тем временем переставляла тарелки на столе. В программе явно произошла заминка.

– Может, на секунду прервемся и поговорим о… – завела ведущая, но тут на съемочную площадку выплыла симпатичная девушка с блюдом.

– Нарезка! – возвестила Ванда. – Сразу нельзя подавать, заветрится под фонарями. Крошим и фигачим в рецепт?

– Фигачь, – милостиво согласилась я и испугалась.

Одноко сленг Ванды прилипчив и, что пугает еще больше, я начала его понимать и без переводчика.

– Ну всешенки? – осведомилась Ванда, добавляя мелко нарубленную колбасу к смеси.

Я тайком покосилась на свои пальцы.

– Нет! Где хреновуха?

– И где хреновуха? – эхом повторила Ванда.

Все та же девочка принесла графинчик с мутной жижей, в которой плавали волокна натертого хрена.

– Нужен один стакан, – с видом умудренного жизнью гомеопата сообщила я.

– Хотел медведь теленка сожрать, а коровушка его и завалила, – пропела Ванда, отмеряя названное количество.

– Непереводимое выражение, – прошептало «ухо».

– Десять огурцов, – бойко продолжила я, – сто миллилитров растительного масла, про оливковое не говорить, оно дорогое, нашим зрителям не по карману.

Зал взорвался аплодисментами.

– Неплохо получилось, – одобрило «ухо», – хотя редакторские пометки озвучивать не стоит, они для внутреннего пользования, но вышло в жилу, как на телеге через десны.

Похоже, Вандина манера выражаться оказала сильное влияние не только на меня, но и на создателей шоу. Я приободрилась: если госпожу Тараканову похвалить, она горы свернет.

– Бросаем в горшок сто штук аниса, – зачастила я, – и получаем…

– Жимурышку! – подпрыгнула Ванда.

 – Моя прапрапрабабушка в тысяча восемьсот сорок третьем году ее для папы делала. Отлично помню, как она мне велела жмуську в бадайке барыжить, а не хрюмкать!

– Взбудоражь посудину, – приказала я.

Ванда начала мешать содержимое миски.

– Теперь повздрыгивай, – велела я, – и руки по швам.

– Пахнет кондово! – одобрила Ванда.

– Забирает дух, – подтвердила я.

– У кого из зрителей колотун с перханьем? – заорала ведущая.

Взметнулся лес рук, все хотели выйти в центр студии и получить пять секунд славы.

Ведущая медленно открыла рот…

– Парень в соломенной шляпе, вон тот, что сидит в первом ряду с видом идиота, пришел от самого Евгения Олеговича Кулакова, – еле слышно подсказала я.

Ванда с благодарностью покосилась на меня.

– Эй, человек в канотье, иди-ка сюда, родименький.

Юноша радостно помчался к нам.

– Скока пить? – спросил он у меня.

Поскольку дозу мне не сообщили, я на секунду призадумалась.

– Граненник примешь? – прищурилась Ванда.

– Запросто, – согласился парень, – цеди.