И, если уж совсем быть честной, он там практически обосновался!

Марина Степановна сделала паузу, но продолжила:

– Мы любили друг друга. Но возраст взял свое, понимаете?

Я кивнула, вдова обрадовалась.

– Я предложила Игнату: давай переоборудуем квартиру, сделаем полноценные раздельные спальни. Но муж ответил: «Не стоит. Ты любишь простор, свежий воздух, а мне спокойно в небольшом пространстве и комфортно от мысли, что сюда никто не войдет». Еще мужу нравился вид из окна, смотрите.

Вдова быстрым движением распахнула шторы.

– Потрясающе! – не сдержалась я. – Почти вся Москва на ладони.

– Наш дом стоит на холме, – улыбнулась Марина Степановна, – очень удачно, внизу Москва-река, туда не втиснуть точечную застройку. У Игната было несколько квартир на примете, он мог купить огромную жилплощадь, но вошел сюда и влюбился в панораму из этого окна.

Я оперлась ладонями о подоконник, ощутила какую-то неровность, посмотрела на выкрашенную белой краской доску и спросила:

– Вы не делали евроремонт? Не меняли окна?

Марина Степановна, продолжая любоваться пейзажем, ответила:

– Игнат Игнатович на все просьбы детей о ремонте отвечал: «Мы не Европа по менталитету и климату. Не собираюсь бежать, задрав штаны, за глупой модой. От стеклопакетов в помещении слишком сухо, мебель коробится, портятся книги, картины. И пластик бездушен, он делает окно пошлым. Мне по вкусу простая деревянная рама, которую на зиму заклеивают бумагой». Мы несколько раз проводили косметический ремонт, но муж даже слышать не хотел о более радикальной перестройке жилья.

– Здесь на подоконнике след, – сказала я.

– Где? – прищурилась вдова.

– Подобная отметина получается, если поставить на подоконник цветочный горшок без подставки, а потом поливать растение. Дно прилипнет, уберете растение – останется пятно.

– Нет у нас комнатных цветов, – поразилась Марина Степановна, – мы держим лишь букеты в вазах.

– Вы давно сюда заходили? – спросила я у вдовы.

– После смерти мужа ни разу, – призналась та. – Не хватало мужества, сегодня впервые решилась.

– А до кончины Игната Игнатовича? – продолжила я.

Марина Степановна задернула шторы.

– Наверное, весной, перед отъездом на дачу. Я всегда обхожу квартиру, закрываю окна, занавески, проверяю краны.

– След был? – наскочила я на вдову.

– Нет, – уверенно ответила та, – я бы его заметила и ликвидировала.

– Так, весной ничего не было, – отметила я.

– Стойте! – воскликнула Марина Степановна, – я вспомнила! За три недели до кончины Игната мы отмечали его именины. Праздновали тихо, вдвоем. Дети разъехались кто куда. Дочь давно работает в Париже, а сын полетел по делам в Омск.

Я тут же вспомнила, как заказывала злополучную пиццу, и поежилась.