Не спрашивайте, как это оформили официально, я не знаю. Элла стала мне очень близким человеком, вот почему я все знаю. Трубецкая невиновата.

– Спасибо вам за рассказ, – сказала я, – хороший получится детектив.

Оля откровенно растерялась:

Я улыбнулась во весь рот:

– Забыла сказать, когда представлялась вам, меня на самом деле зовут Виола Тараканова, я пишу произведения на криминальные темы под псевдонимом Арина Виолова.

– Не труд по истории Ваганькова? – растерянно спросила Оля.

– Ну, пока я вас слушала, сообразила, что история Насти Варенкиной может стать хорошим сюжетом.

Роман сразу попадет на первые строчки рейтингов. Я виртуозно запутаю читателя, то, что Элла Трубецкая жестокая убийца, станет ясно лишь в последней главе.

Оля вцепилась в край подоконника.

– Вы не имеете права! Элла невиновата! Вы что, собираетесь указать в своей книжонке ее фамилию?

– Конечно, – кивнула я, – почему бы и нет? Думаю, Раиса была бы очень благодарна мне за прилюдное посрамление той, что стала причиной смерти ее дочери, а потом попыталась получить за несчастье деньги. Даже подельник Эллы был возмущен ее поведением и выдал Трубецкую, отъявленного мерзавца возмутило ее желание постоянно крутиться возле Раисы и ждать, когда та оставит «доброй гувернантке» все свое имущество.

Оля разжала побелевшие пальцы.

– Если посмеете написать такое, если…

– А кто мне запретит? – пожала я плечами. – У Варенкиных не осталось родственников, у Трубецкой тоже, прошло много времени. Писатель имеет право на любую фантазию.

– Хороша фантазия! – закричала Ольга. – Имена и фамилии подлинные! Настю взаправду убили! Вас упрекнут в клевете!

– Не смешите! Впрочем, если вы знаете что-то еще, расскажите, вероятно, я передумаю и сделаю Трубецкую положительной героиней.

Кстати! Вам знакома фамилия Ласкин?

Губы Оли непроизвольно дрогнули, она сглотнула слюну и делано равнодушным голосом спросила:

– Бизнесмен Виктор Михайлович Ласкин, – с улыбкой почти пропела я, – он незадолго до своей смерти получил посылку, в которой лежали дохлая крыса со стодолларовой ассигнацией в пасти и записка «Настя Варенкина проклинает всех крыс».

– Первый раз о нем слышу, – почти уверенно ответила Ольга.

– Кто? – на сей раз искренне удивилась цветочница.

– Еще один успешный бизнесмен, Константин Львович Ерофеев, – пояснила я, – ему тоже прислали дохлую крысу. Правда, Ерофеев до сих пор жив!

Из торгового зала раздалось треньканье дверного колокольчика, потом женский голос произнес:

– Эй, есть кто живой?

– Подождите, – попросила Оля и ушла.

Я осталась в подсобке и стала свидетельницей разговора цветочницы с посетительницей. Под самое закрытие магазина Оле повезло, явилась клиентка, желавшая оформить свадьбу.