– Сколько лететь? – спрашивает она у Ланса.

– Около трех с половиной часов.

– Водка же помогает от похмелья, да?

– Испытано на практике.

– Когда взлетим, позови стюардессу.

Как Ланс и говорил, отель огромен. Вестибюль размером с вокзал; украшенное колоннами пространство и монументальное величие навевают воспоминания о расцвете советского строя. Их номера на двадцать втором этаже грязноваты, но вид из окна впечатляет. На другой стороне проспекта Мира – комплекс пышно украшенных павильонов, фонтанов, дорожек и садов, бывший всесоюзный выставочный центр. Если смотреть издалека, особенно под синей эмалью октябрьского неба, он даже не лишен увядающего очарования.

– Какие у нас планы? – спрашивает Ланс утром, когда они пьют уже по второму кофе в гостиничном ресторане «Калинка».

Ева размышляет. Ночной сон придал сил, и она настроена неожиданно оптимистично. Ссора с Нико и все сопутствующие проблемы сейчас кажутся фоновым шумом, далеким мерцанием. Она готова ко всему, что ждет ее в этот день и в этом городе.

– Я бы пошла пройтись, – говорит она. – Набрать в легкие немного русского воздуха. Можно прогуляться в парке напротив, я бы взглянула поближе на скульптуру с ракетой.

– Сергей сказал, что с нами свяжутся в отеле в одиннадцать.

– Тогда у нас еще два с половиной часа. Могу пойти одна.

– Если ты идешь, то я с тобой.

– Ты серьезно думаешь, что я чем-то рискую? Или, точнее, мы.

– Это Москва. Мы приехали сюда под настоящими именами и не должны сбрасывать со счетов вероятность, что они внесены в какой-нибудь шпионский список. Поверь мне, наш приезд не остался незамеченным. По меньшей мере о том, что мы здесь, знает наш контакт.

– Кто этот человек? Тебе что-нибудь известно?

– Никаких имен. Знаю только, что он знакомый Ричарда еще со времен его работы здесь. Я бы предположил, какой-нибудь офицер ФСБ. Не исключено, что большая шишка.

– Ведь Ричард руководил резидентурой?

– И часто так бывает? Чтобы старшие офицеры поддерживали открытые линии связи с другой стороной?

– Нечасто. Но он всегда умел ладить с людьми, даже когда на дипломатическом уровне отношения охладились.

– Помню, Цзинь Циан говорил мне в Шанхае почти то же самое.

– Думаю, Ричард рассматривал эти отношения как своего рода страховку. На случай, если у них – или у нас – наверху кто-нибудь слетит с катушек…

– Победу одержат те, кто был мудрее?

Через пятнадцать минут они стоят у основания монумента «Покорителям космоса». Стометровая сверкающая ракета стремится вверх на шлейфе выходящих газов. Рядом с ними расставляет свой ларек торговец шаурмой.

– Мне всегда было ужасно жаль Лайку, собаку, которую отправили в космос, – говорит Ева, засовывая руки поглубже в карманы парки.