Три — точно.

Плавно возвращается слух. Правым ухом слышу почти идеально, левым — пока еще сквозь море, но есть шансы, что и оно восстановится. Наш организм удивителен, не устаю восхищаться.

Бракоразводный процесс в самом разгаре, и я почти перестала просыпаться в ночи от паники, что одна-одинешенька в этом мире. Привыкаю к новому статусу.

— Я — свободна. Полностью свободна! — шепчу себе под ускоренное биение сердца. — Я могу делать все что вздумается. Вообще все. Впервые в жизни.

Родители так и не смогли решить, к кому теперь съеду я, неразумная, и кто будет обо мне заботиться.

Разругались в очередной раз, приплели родственников, тем вновь пришлось выбрать стороны. Это был настоящий кошмар, спасало море в ушах. Море и Демьян.

Боже, Баженов — это подарок судьбы. Самый лучший человек на свете, самый потрясающий, самый верный. Он был рядом все время, поддерживал, поощрял любую инициативу. Он был моим всем в эти сложные недели. Защитой, опорой, глотком воздуха. Он был… моим самым лучшим другом.

Вместе мы выбрали квартиру, и я оплатила аренду на полгода из собственных, накопленных, денег. Никто мне эти средства не одалживал, никто не посмел критиковать, куда я их потратила.

А я взяла и купила полгода жизни в Питере, просто потому что захотелось пострадать под дождем и промозглым ветром. Мне двадцать шесть, могу себе позволить страдать из-за развода там, где вздумается.

В Питере я подружилась с коллегами и пару раз посетила мероприятия в отличной компании. Непривычно было самой решать, куда пойти и что надеть. Почему-то раньше казалось, что я советуюсь с мужем, и это нормально. Но сейчас, оглядываясь в прошлое, понимаю: я спрашивала разрешение. Если Марку не нравилось, бежала переодеваться.

Почти всегда. Если же оставалась в прежнем, весь день мы ссорились и настроение было угнетенным. Как тогда в гостинице, когда он высмеял мою попытку проявить инициативу в сексе. Все началось рано утром с короткого платья.

Я никому об этом не рассказываю, но немного неловко просто быть. Без одобрения мужа. И то, что я выхожу из дома и живу полной жизнью — мой маленький подвиг.

Марк… писал. Много. Я попросила его не приезжать, да и папа угрожал, что убьет его, если тот еще хоть пальцем меня тронет. Не знаю, что именно подействовало на мужа, но он пропал из моей жизни.

Утром написал с нового номера: «Как ты без меня, девочка? Целый месяц одна выживаешь. Хочу увидеть тебя. Обнять. Твой муж».

Я прочитала и расплакалась, потому что в глубине души, конечно, по нему скучала. Пять лет не выбросить в один миг, не стереть из памяти, а хорошего тоже было немало. Забанила контакт и пошла умываться.

Марк сожалел о том, что сделал, но я слишком трусливая, чтобы рискнуть своей жизнью снова. Наверное, есть вещи, которые нельзя простить.