Отец был высокий, загорелый, обветренный; Этан чуял запах моря, впитавшийся даже в парадный костюм отца, и этот запах будил приятные воспоминания.

— Ты такой бледный, — жалобно сказал отец, держа Этана на расстоянии вытянутых рук и ощупывая его взглядом. — Клянусь Богом-отцом, сынок, мне кажется, что ты воскрес из мертвых.

Он снова обнял Этана.

— Я же целый год пробыл взаперти. — Этан улыбнулся. — На станции Клайн солнца, можно сказать, нет никакого, на Эскобаре я пробыл всего неделю, а в Колонии Бета солнца слишком много, и никто не выходит на поверхность, разве что кому захочется поджариться заживо. Но я не такой больной, как кажется, честное слово. И вообще я чувствую себя прекрасно. Эй, — он незаметно огляделся еще раз, — а где же Янос?

Отец мрачно посмотрел на него, и Этана внезапно охватил страх.

Отец сделал глубокий вдох.

— Сын, я очень сочувствую тебе, но мы решили, что лучше рассказать тебе сразу…

О Бог-Отец, подумал Этан. Янос убился в моем флаере…

— Я вижу. — Этану казалось, что сердце поднялось ему в горло и душит его.

— Он, как бы это сказать, пустился во все тяжкие, когда ты уехал — Спири говорит, что некому стало его обуздывать, хотя я всегда считал, что мужчина должен сам себя контролировать, а Янос уже достаточно взрослый, чтобы вести себя как мужчина… По правде сказать, мы со Спири даже поссорились из-за этого, хотя сейчас уже помирились…

Этану казалось, что причал вращается вокруг его центра тяжести, находящегося где-то у него в животе.

— Ну… Янос убежал в Пустыни, со своим приятелем Ником, месяца через два после твоего отъезда. И сказал, что не вернется — там, видишь ли, нет никаких правил, ни ограничений, никто тебя не пилит… — Отец Этана фыркнул. — Будущего там тоже нет, но его, кажется, это не особенно волнует. Может быть, лет через десять окажется, что он сыт по горло свободой. Обычно так бывает. Хотя ему, может быть, понадобится чуть больше времени, чем другим. Он всегда был чуточку твердолобее всех вас.

— Ох, — сказал Этан очень растерянно. Он постарался изобразить приличествующую скорбь. Очень старался, напрягая мышцы лица, чтобы опустить углы рта.

— Ну что ж, — он откашлялся, — может, это и к лучшему. Некоторые люди просто не годятся в отцы. Лучше, если они осознают это до того, как обзаведутся сыном.

Он повернулся к Терренсу Си, и ухмылка наконец вырвалась наружу.

— Папа, я хочу тебя кое с кем познакомить. Я привез нам иммигранта. Только одного, но зато какого. Он много испытал в жизни, и вот наконец добрался до Афона. Последние восемь месяцев он был мне надежным спутником и добрым другом.

Этан представил отцу Си; они пожали друг другу руки, маленький хрупкий уроженец галактики и рослый рыбак.

— Добро пожаловать, Терренс, — сказал отец Этана.