Этан ссутулился под грузом разочарования, представив себе вереницу темноволосых сыновей с сияющими, как зеркала, глазами; вот они уходят обратно в туман, развеиваются, как мечта.

— Простите. Я не хотел вас оскорбить. Я пойду… — Он начал приподниматься со стула.

— Вы слишком легко сдаетесь, — заметила она в пространство.

Этан торопливо сел обратно. Он сжал руки и стиснул их между коленями, чтобы не барабанить пальцами. Он стал лихорадочно искать слов, которые ее убедили бы.

— Мальчики получат прекрасный уход и воспитание. Мои-то уж точно. Мы очень тщательно отбираем людей, желающих стать отцами. Если мужчина плохо заботится о детях, его могут лишить родительских прав — никто не захочет навлечь на себя такой позор.

— Ну хорошо, а я-то что с этого буду иметь?

Этан тщательно обдумал ответ.

— Ничего, — честно признался он. Внезапно ему пришла в голову идея предложить ей денег, в конце концов, она же наемница… но нет. Он чувствовал, что это будет неправильно, хотя и не мог бы объяснить, почему. Он опять сгорбился.

— Ничего, — она горестно покачала головой. — Какая женщина отвергнет такую мольбу? Я вам уже говорила, что мое другое хобби — колотиться головой о кирпичную стенку?

Он ошарашенно поглядел на ее лоб, потом понял, что это шутка.

Куинн покусывала последний оставшийся ноготь, не прогрызая его насквозь.

— Вы уверены, что Афон выдержит сотню маленьких Куиннов?

— И даже больше, со временем. Я думаю, это слегка оживит обстановку… Думаю, наша армия от этого выиграет.

Куинн сидела с растерянным видом.

— Ну что я могу сказать? Доктор Эркхарт, ваша заявка удовлетворена.

Куинн и Этан договорились встретиться в кафе, в небольшом торговом пассаже, в том конце Приюта Приезжих, который граничил со Станцией. Куинн пришла первой и сидела, потягивая что-то синее из бокальчика на тонкой ножке. Увидев пробирающегося между столами Этана, она подняла свой бокал приветственным жестом.

— Ну как вы? — спросил Этан, присаживаясь.

Она задумчиво потерла правую сторону живота.

— В порядке. Вы были правы, я ничего не почувствовала. И до сих пор не чувствую. Даже шрама не осталось. Как я теперь буду хвалиться своим благородством?

Казалось, она разочарована.

— Ваш яичник замечательно отреагировал на процедуры, — сообщил Этан. — Клетки делятся как надо. Через сорок восемь часов уже можно будет замораживать для отправки. Потом я улечу в Колонию Бета. А вы когда отбываете?

У него в мозгу мелькнула неопределенная мысль — надежда? — что, может быть, она полетит тем же рейсом, что и он.

— Сегодня. Пока я не влипла в какие-нибудь еще неприятности с местными властями, — ответила она, разом убив надежды Этана.