Мы можем вырастить собственные культуры.

— Но наши культуры не могут больше делиться, и именно поэтому… — начал другой.

— Нет, нет, я знаю, как же я могу этого не знать, — торопливо сказал депутат из Барки, тоже заведующий персоналом Репроцентра, как и Дерош. — Я хотел сказать, что, э-э-э… — он опять откашлялся, — мы можем вырастить несколько собственных женских эмбрионов. Нам даже не потребуется доводить их до полной зрелости. Потом взять от них яичники, и, э-э-э, начать всё заново.

Вокруг стола воцарилось брезгливое молчание. У председателя стало такое лицо, как будто он жевал лимон. Баркский депутат съёжился в кресле.

Наконец председатель заговорил.

— Наше положение не настолько отчаянное. Хотя, может быть, и неплохо, что вы высказали эту мысль, потому что до неё непременно додумались бы и другие.

— Нам не обязательно предавать это гласности, — проговорил депутат из Барки.

— Надеюсь, что нет, — сухо согласился председатель. — Я отмечу эту возможность. Господ депутатов прошу принять к сведению, что эта часть протокола заседания засекречена. Однако я должен указать на то, что это предложение не решит другую проблему, стоящую перед этим Советом и перед Афоном: поддержание генетического разнообразия. Для нынешнего поколения эта проблема не актуальна — пока — но её надо решать, иначе она станет актуальной в будущем. — Его голос слегка смягчился. — Мы пренебрежём своими обязанностями, если игнорируем проблему сейчас и позволим, чтобы она возникла перед нашими внуками уже в виде кризиса.

Собравшиеся облегчённо зашумели — их эмоции получили надёжную подпорку в виде логических доводов. Даже молодой депутат из Барки, кажется, повеселел.

— Да, да… Конечно… Совершенно верно… Лучше убить двух зайцев одним выстрелом, если получится…

— Иммиграция могла бы нас выручить, — вставил другой депутат, который в течение одной недели в году исполнял обязанности Афонского Департамента Иммиграции и Натурализации. — Если бы мы могли ее обеспечить.

— Сколько иммигрантов прибыло к нам на корабле этого года? — поинтересовался его сосед напротив.

— Чёрт. Это, кажется, самый низкий показатель за всё время?

— Нет, в позапрошлом году было только два. А за два года до того — вообще ни одного человека. — Иммиграционный чиновник вздохнул. — По идее, беженцы должны были бы осаждать нас. Может быть, Отцы-Основатели слегка перестарались, выбирая удалённую планету. Иногда мне кажется, что в Галактике о нас вообще никто не слыхал.

— Может быть, эти — ну, вы понимаете, о ком я — запрещают распространять сведения о нас?

— Может быть, людей, которые пытаются пробраться к нам, заворачивают обрат но на станции Клайн, — высказался Дерош.

— Может быть, только немногих пропускают.