Когда мы найдём, что ищем, вдруг вспомним: этой стране есть что показать хорошего, а он уже анонсировал что.

Спасибо Вадиму за «когда найдём» и уверенность. Наверное, он был прав. Но видеть хорошее — трудный навык, а пока даже взгляд ни за что хорошее не цеплялся. С тех пор как они сели в пикап с вооружённой охраной, всё, что Ирка видела — грязь, мусор, разруха и нищета.

На берег они приехали, когда там разгружались рыбацкие лодки, чтобы доставить свой улов на рынок как можно свежее и раньше. То есть это гид, их толстощёкий Кумар Весельчак (которого Ирка невзлюбила, может, и несправедливо) подсказал, когда лучше приезжать, чтобы застать рыбаков. Именно с берега и с рыбного рынка они и решили начать.

Подходили к каждой лодке: Весельчак коротко пояснял кто они и зачем, Ирка протягивала Петькину фотографию.

— Вы видели этого человека? — добавляла она от себя.

Ирка заранее отпечатала целую пачку и решила, что обклеит каждый столб, если понадобится и спросит каждого человека в этом чёртовом городе.

— Скажите, а для вас белые, так же как для нас, например, азиаты — на одно лицо? — спросила она у Весельчака с помощью Вадима. — Тайцы, например, нас тоже не различают, фаранги для них одинаковые. Может, это звучит грубо, но я из практических соображений.

Весельчак Кумар рассмеялся.

— Да, отчасти так и есть. Но даже если рыбаки вытащили из воды другого неверного, или гринго, или фаранга, вряд ли они бы это забыли. Так что всё нормально.

И они пошли дальше, к следующей лодке.

— Вы не видели?.. — терпеливо протягивала Ирка фото, Вадим пояснял, гид переводил.

Худые мосластые сомалийцы качали головами и равнодушно отворачивались к улову, а они шли дальше по берегу, заросшему мусором и бесконечному. Вдоль моря, такого же грязного и бескрайнего.

— Это что, акулы? — ужаснулась Ирка, глядя, как совсем юный мальчишка, высокий и ломкий, взвалил на плечо рыбину. — Шарк? — переспросила она гида типа по-английски.

— Шарк, шарк, — кивнул Весельчак. А Вадим перевёл:

— Сомалийцы не самые успешные рыбаки. Традиционно их занятия — земледелие и скотоводство. На берег их когда-то сгоняли чуть ли не насильно, сначала правительство, потом нужда. Здесь нет рыбалки в традиционном для нас понимании, — добавил Вадим от себя. — Эти парни ловят только то, что можно продать. Китовая акула, лобстеры, морские черепахи. Если повезёт — тунец. Но в основном китовая акула, которой и ценится африканский берег. И для того, чтобы вернуться не с пустыми сетями, приходится плыть довольно далеко. Поэтому, собственно, мы здесь, — посмотрел он на фото Севера. Ирка только показывала — видеть Петьку на снимке было больно.