Вадим за это время пересел к окну, открыл ноутбук и надел очки, в которых Ирка его никогда не видела.

Тонкая металлическая оправа отражала сменяющиеся на экране картинки.

Да, Воскресенский никогда не был бруталом, но имел нордический тип мужской красоты — эдакий мужественный красавец с твёрдым подбородком, низким голосом и интеллектом на лице.

Очки делали его трогательным и немного беззащитным.

— Что читаешь? — Ирка посмотрела на экран, склонив голову.

— Новости из Сомали, — вздохнул он.

Она пробежалась глазами по экрану.

В Могадишо взорвали очередной отель: двое погибших и пятнадцать пострадавших.

Нападение боевиков: погиб сотрудник ВОЗ.

Покушение на министра: есть пострадавшие, разрушены близлежащие дома.

Они летели в адово пекло — и знали об этом.

— Нет смысла это читать, — протянув руку, Ирка захлопнула ноутбук. — Мы всё равно летим. Давай поедим. И расскажи лучше, над чем ты сейчас работаешь.

— Спасибо, курица — что надо, — улыбнулась Ирка. — А я там есть? Во второй части?

— Она вся про тебя, — тепло улыбнулся Вадим. — Рядом ты или нет — ты меня вдохновляешь.

— Дай догадаюсь. Начинается с того, что героиню бросил муж и она осталась одна с ребёнком.

Да, у неё есть мама, а у ребёнка — отец, мужики вокруг неё так и вьются, а бабы считают стервой и ведьмой, но, по сути, она просто дура. Того, кого любила, прогнала, того, кто её любил — не удержала. Жизнь её ничему не научила и терять ей нечего. Ну а дальше там, как обычно, всё тот же сумасшедший учёный? — улыбнулась она.

— Ну-у-у… да, — кивнул Вадим. — Сумасшедший учёный там действительно есть. Но ты не права, ты…

Она остановила его. Буквально. Закрыла рот рукой.

— Я играла в первую, — вздохнула Ирка.

Вадим прижал к губам её пальцы. Ирка мягко забрала руку. — Думала, благодаря игре, пойму тебя лучше. Но каждый раз закрывала в слезах и не продвинулась дальше нашей встречи.

— Вряд ли ты бы поняла меня лучше, всё же это игра. Впрочем, как и я, создав сотни вариантов «Если бы, то» так и не смог тебя понять. Это как недописанный роман. Каких бы сюжетных поворотов и замысловатых концовок ни придумали читатели, что напишет автор, наверняка не знает никто. Напишет или мог бы написать, история знает немало недописанных книг.

— Ну я, слава богу, ещё жива, — усмехнулась Ирка, ковыряя остывающую курицу.

— Мы наш роман ещё допишем? — улыбнулся Вадим. Поднял бокал:

Ирка подняла свой, хоть и заметила: опять это «мы», «наш».

Вино приятно шумело в голове. Виноград с сыром приятно укладывались в желудке поверх курицы — Вадим отказался в её пользу, Ирка почти всё съела одна.

— Спасибо, что рассказала про письмо, — сказал Вадим. — И всё же, что случилось в тот день на вечеринке? Он так и остался самым ужасным днём в моей жизни.

— Даже хуже аварии? — удивилась Ирка.