Позволяю себе понежиться в постели еще с полчаса, и только после этого встаю, чтобы принять душ и позавтракать.

Пролистывая очередную ленту чьих-то фото с пляжей Мальдив, представляю себя лежащей на песке в тех нарядах, которые все-таки уговорила вчера меня купить Полина.

Она оказалась права. В тех ниточках и треугольниках мое тело смотрится очень даже ничего. Хотя, я все равно надеюсь, что на пляже, кроме нас с Германом, никого не будет.

Сварив себе кофе, тонкими ломтиками нарезаю сыр для бутерброда, и отвлекаюсь на входящий на телефон.

Быстро пробежавшись глазами по набору цифр, понимаю, что раньше с этого номера мне не звонили.

Наверное, снова реклама какого-нибудь салона или медицинского центра.

- Да?

Отвечают не сразу. Услышав в трубке деликатное покашливание, интуитивно напрягаюсь.

- Раиса? – спрашивает незнакомый мужской голос.

- Да…

Воздух отчего-то застревает в горле. Из чашки в моей руке расплескивается кофе.

- Раиса… меня зовут Николай Александров… - кружка со звоном падает на стол, горячий напиток обжигает колени, но боли я не чувствую, - я твой отец.

Вскакиваю на ноги и, рискуя переломать телефон пальцами, вжимаю его в ухо.

Перед глазами плывут темные круги.

- Рая… алло, ты меня слышишь?

- Да… - выдавливаю сипло.

- Я бы хотел с тобой встретиться, - говорит хрипловатый мужской голос, - ты же не против?

- Да… вернее, нет… не против.

На том конце слышится короткий хмык.

- Может, тогда сегодня?

- Да.

- В четыре, в кафе «Бриз». Ты же свободна сегодня?

- Да, - хриплю в трубку, - я приду.

- Ну, тогда, до встречи?

- Да.

Барабанную перепонку раздражают короткие гудки, а я еще добрых десять минут не могу заставить себя оторвать телефон от уха.

Неужели, это правда?! Я действительно сейчас разговаривала со своим отцом?! Со своим родным биологическим отцом? Он устал ждать, когда я разыщу его, и решил сделать это сам?

Уронив руку с зажатым в ней смартфоном вдоль тела, вторую прижимаю ко рту и мешком падаю на стул.

Отец. Папа мой нашелся.

Давление в груди прорывает выросший в горле комок. Закрыв лицо ладошками, я громко плачу. Наверное, впервые в сознательной жизни, навзрыд и в голос. Плачу и смеюсь одновременно.

Кончилась черная полоса, да? Я не одинока больше? Не сирота детдомовская?

У меня Герман был, а теперь еще и папа будет!

Высмаркиваюсь в бумажную салфетку и растираю по лицу слезы, а затем, опомнившись, звоню Греховцеву.

Он отвечает на втором гудке, словно держал телефон в руках и ждал моего звонка.

- Гер-ман!.. – всхлипываю я.

- Что случилось?!

- У меня отец нашелся!"

"- Отец? Как нашелся?

- Не знаю! Представляешь, он сам мне только что позвонил!

- И?..

- И предложил встретиться!

- А ты?

- А я согласилась! – издаю нервный смешок, - сегодня в четыре в «Бризе»!

- А ревешь чего? – смеется парень.