И побольше, оголодали все!

Девушки хихикнули, но ровно через минуту стол украшали с десяток видов бутербродов с мясом, рыбой, сыром и чем-то еще. А в центре стола исходил паром самовар. Они что, тоже колдуньи? Кстати, самоваров я тут раньше не видел, и даже не задумывался, откуда берётся кипяток для чая.

— Зря вы о нас так плохо, — под конец выдала Сергеевичу одна из возлюбленных Коляна. — Мы уже в полевой кухне бойцам еду приготовили, самовар, вот, согрели. Просто их сиятельство, да и вы тоже, обычно зело позже вставать изволите, вот мы и с непривычки. Приятного аппетита!

Мы дружно принялись уничтожать угощение.

К моему удивлению, аппетит уже снова брал своё, и я вгрызался в колбасу, радуясь, что снова чувствую вкус пищи. Под самый конец трапезы раздался шелест шин по гравию. Первым среагировал следователь. Он, отбросив недоеденный бутерброд, вскочил со словами:

— Наконец-то! Приехали мои подозре… потерпевшие. Простите, друзья, но в машине сейчас скучают ментатор, менталист и психолог. Допрос, то есть, опрос, будет сильно официальным. Ещё и с применением систем записи изображения и звука, а также детектора лжи.

Такую фигуру просто так не свалить, он слишком богат, и в состоянии нанять себе армию адвокатов, которые разбомбят обвинение в пух и прах при даже крохотной ошибке с нашей стороны.

— Львович, — усмехнулся старый. — Мы даже за всеми шестью конечностями. Да потом ты их посчитаешь! Дело в другом! Дай девчатам хоть каплю в себя прийти. Ополоснуться, макияж там, позавтракать, опять же. Договорились?

— Ты прав, — покаянно кивнул головой следак, садясь обратно и хватая недоеденный бутерброд. — Идите, встречайте своих красавиц.

Всё это я дослушивал набегу, направляясь в сторону входа.

И встретил девчат прямо в дверях, подхватил обеих, закружил, подспудно удивляясь, что относительно легко поднял обеих. Вроде и заниматься физподготовкой особого времени не было, но, постоянные нагрузки, похоже, закалили тело.

Они мне что-то дружно ворковали на ушко, но я не слышал, млея и кайфуя от навалившейся на меня радости и нежности. А потом просто занёс их в дверь, заметив за их спинами Владыку, молодого, очень неопрятного паренька, древнего, такого же заросшего старика и девочку-подростка. Опомнившись, я повернулся к девушкам.

— Рад, что с вами всё хорошо, — сказал я им. — Представьте меня нашим гостям?

— Ой, точно, — Наташа прикрыла рот ладошкой. — Прошу прощения! Это Андрей, наш жених. А эти ребята — наши сокамерники. Уф, противно звучит, но так и есть. Самая младшая с виду, и самая старшая, наверно, в мире — Евдокия. Она сильнейший универсал…

Я слушал любимую девушку, переставая вникать в то, что она говорит. Я любовался её мимикой и горящими глазами, и чувствовал, как грудь затопляет нежность и счастье.