Или быть регентом при наследнике, – произнеся последнее с нажимом, Петр вперил в жену твердый взгляд, заставив ее поперхнуться так и не высказанными суждениями. – Так что пора ей привыкать к тому, что грязного и непотребного в нашем деле ничуть не меньше, чем светлого и чистого.

– Н-да. Скорее уж больше, – пробормотал Ушаков.

– Или так, – с легкостью согласился Петр. – Ну да будет о том. Как считаешь, Андрей Иванович, Остерман прав?

– Брожение при австрийском дворе – это факт. Хотя я и не сказал бы, что голос Франции там громко звучит. Габсбурги и Бурбоны не больно-то ладят.

– С этими сложнее. Георг Второй, будучи королем Англии, является еще и курфюрстом Ганновера, а значит, как бы вассалом Австрии. Нагородили, сам черт ногу сломит.

– Ну это я и сам ведаю. Думаешь, Карл, если не станет слушать французов, к своему вассалу все же прислушается?

– Угу. А учитывая, насколько англичане болезненно реагируют на все относящееся к флоту… Словом, им очень не понравились две сожженные турецкие эскадры. Не люблю быть неправым, но тут, похоже, с Остерманом не поспоришь.

– Хочешь сказать, что канцлер прав и нам нужно в очередной раз доказать Австрии, что Россия способна вести наступательную войну?

– Боюсь, что так.

И как раз именно в Причерноморье. Даже если мы захватим все Закавказье, то должного впечатления не произведем.

– Понял. Кстати, как обстоят дела в Швеции? Насколько возможно избежать с ними войны в этом году?

– Наша казна платит шведам? – удивилась Анна.

– Не просто шведам, а членам шведского риксдага, – не сдержав ухмылки, заверил жену Петр.

– И они берут деньги у нас? После того как потерпели поражение в войне? Они предатели?

– Анна Александровна, не стоит реагировать так категорично, – возразил Ушаков.

 – Признаться, они и понятия не имеют, у кого берут деньги. Да даже если бы и знали, уверен, что ничего не изменилось бы. Мы платим им за то, чтобы они всеми силами удерживали Швецию от войны с нами, они хотят того же. Так что мы просто помогаем им осуществить их же намерения, а также укрепляем веру в свою правоту.

– Но это подло! Петр, как можно иметь дело с подобными людьми? Это не делает чести государю! – едва не задохнувшись, буквально выплюнула Анна.

– Именно что не делает, Анечка, – сорвав травинку и сунув ее в рот, хмуро ответил император.

 – Зато способствует сохранению мира и жизней тысяч наших подданных.

– Когда ты объявил войну Турции, ты не думал о том, что погибнут тысячи людей.

– Отчего же. Очень даже подумал. Как и о том, что за последние десять лет крымские татары убили и угнали в полон более пятидесяти тысяч русских. И если бы мы не остановили их, это продолжилось бы.

– Ладно. Но там ты действуешь открыто, с гордо поднятой головой. А здесь словно тать…

– Анна, остановись.