Мы с Викой собрали чемоданы, посидели на дорожку, и я вызвал по телефону такси. Полиции не опасался. Слежки за собой не заметил, да и с чего ей быть? Паспорта Бах у меня отобрал, в его представлении без них из страны не выехать. Вот пусть и любуется фотографиями в наших документах!

В аэропорту в офисе «Люфтганзы» я оплатил заказанные заранее билеты, и мы с Викой отправились к стойке регистрации рейса на Буэнос-Айрес. По пути я бросил в почтовый ящик два конверта. Один – в адрес клиники с заявлением о расторжении контракта. Второй – в региональную редакцию газеты «Бильд» во Франкфурте-на-Майне.

Невежливо улететь, не попрощавшись с теми, кто тебе в том способствовал.

Репортер открыл глаза. Перед ним стоял посыльный и протягивал толстый конверт.

— Данке, Курт, — сказал Генкель, взяв пакет. Курт кивнул и ушел. Репортер взял ножницы и отрезал ими полоску на конверте. Резким движением вытряхнул его содержимое на стол. На мгновение замер при виде небольших книжечек с черным орлом на обложке. Затем схватил одну и открыл. Рассмотрев текст и фото, бросил и схватил вторую. Подержал в руках и отложил. После чего, наконец, взял листок бумаги.

Пробежав глазами текст, отложил письмо и схватился за телефон.

— Чего тебе, Гюнтер? — проскрипел в наушнике недовольный голос главного редактора.

— Добрый день, босс! — отрапортовал Генкель. Шеф любил, чтоб его называли на американский манер. — У нас, кажется, сенсация.

— Бегом ко мне! — повеселевшим голосом приказал главный. — Живо!

Спустя несколько минут, положив на стол письмо и документы, он задумчиво посмотрел на стоявшего перед ним Генкеля.

— Надо же, — заключил, крутнув головой. — И с чего русский написал именно тебе?

— Я ему понравился, — улыбнулся репортер.

— Не ты, а «Бильд», — осадил шеф. — Просто из наших репортеров он знаком только с тобой. Повезло. Значит так. Через час жду от тебя статью. Заголовок… — он задумался. — «Жадный управляющий клиникой выгнал из Германии уникального целителя. Кто теперь поможет немецким детям?» С бильд-редактором подберешь фото из архива. Исцеление детей, их радость, счастливые лица матерей. Крупным планом лицо этого Мурашко. Он засранец еще тот, но сенсация есть сенсация, так что пусть будет.

Подними свой репортаж с пресс-конференции русского, вставь оттуда несколько цитат.

— Сделаю, босс! — кивнул Генкель.

— Текст неси сразу мне. А затем звони Баху и зови его в редакцию. Русский просил отдать ему виды на жительство, вот и вернешь, — главный улыбнулся. — Заодно спросишь, за каким дьяволом комиссар забрал у целителя с супругой паспорта. И неважно, что ответит. В комиссариат не едь, как бы ни настаивал. Там не позволят снять нужную сцену.

— Понял, — улыбнулся репортер, уловив замысел редактора.