Начальство совмещало полезное с важным: завтракало и обсуждало планы одновременно. Свинтив крышку, буквально впихнул воду мне в руки.

– Пейте, пейте. Вчера мой ко… – он оборвал сам себя и выбрал иное обозначение: – полковник слегка перестарался. Перенервничал, сами понимаете. Мы все сейчас на нервах…

Проследив, чтобы я села, куда было указано, мужчина так и стоял рядом. За этой напускной заботливостью и бессмысленной болтовней я неизменно ощущала пристальное внимание присутствующих, украдкой бросавших на меня взгляды. Но взор моего нынешнего собеседника пробирал до мурашек.

В нем не было ни теплоты, ни даже намека на понимание. В глубине буквально прозекторского взгляда читалась жесткость и целеустремленность. Даже суховатая поджарость тела и обильно разбавленные сединой волосы не могли смягчить первого впечатления: волк в овечьей шкуре.

– Такая ситуация с этим преследованием… Еще и выжившие пленные обнаружились. Ответственность, знаете ли. Не все способны принять ее на себя спокойно, – продолжал разъяснять незнакомец.

– Спасибо. – Отмалчиваться не стала, к чему провоцировать агрессию?

Решив, что применять ко мне седативное смысла нет, отхлебнула воды – хоть чем-то наполнить пустой желудок.

Чем старательнее «штатский» оправдывался за вчерашний мордобой и отбитые ребра, тем отчетливей понимала – он играет в «доброго полицейского». Тем более что «злой» сидел здесь же, старательно делая вид, что происходящее его не касается. Еще трое офицеров, повернувшись к нам спинами, изучали виртуальную карту, развернутую над соседним столом.

Впрочем, не слишком ли категорично я рассуждаю? Почему ищу в каждом слове скрытый смысл или заведомый обман? Перестала доверять своим? Мне как бывшему представителю военной братии разве не очевидно, что именно так и должны вести себя с подозреваемым в измене? Без жестоких крайностей по возможности, но в целом? Военные ведут себя логично.

И этот мужчина?..

Не таясь вглядывалась в его лицо, пока делала еще несколько глотков. Привычка доверять интуиции сказалась: что-то в нем и настораживало и располагало одновременно.

– С вашего позволения, я тоже присяду, – демонстрируя добродушие, мужчина опустился на пустующий рядом со мной стул.

 – Вы, должно быть, гадаете, кто я? И почему извиняюсь за вчерашнее?

Решив обходиться лаконичными ответами, сдержанно кивнула.

– Мне поручено курировать проект с амиотами, – не менее пристально наблюдая за мной, сообщил незнакомец. В глубине его глаз, ярко-зеленых, несмотря на возраст, при этих словах мелькнуло напряжение. – Ваш случай очень интересный, поэтому, узнав, что мои подчиненные слегка… м-м-м… переусердствовали, – он едва уловимо поморщился, – я решил встретиться с вами лично.