Глубокий ворот белой футболки демонстрирует крупные ключицы и вензеля узоров под ними.

- Может… ты и не это сказал… - рассеянно говорю ему, глядя на участки голой максовской кожи.

Он молчит, а я косым взглядом замечаю, что старая рухлядь кровати… разобрана и аккуратно пристроена к стене. Там только каркас, а спинок с ножками нет. Старый полосатый матрас сложен вдвое, а на нём… лежит здоровенный оранжевый рюкзак.

Перевожу глаза на Макса, спрашивая:

- Где твоя машина?

Я не видела её у дома. Я бы её не пропустила, даже если бы он припарковался на шоссе. Потому что в последнее время повсюду вижу черные Гелики, хотя раньше вообще не обращала на них внимание.

- Сломалась, - бросает Макс, не двигаясь.

Хмурюсь, глядя на рассекающий светлую густую бровь разрыв.

Нас разделяет полметра. У меня очень маленькая комната...

- Тебе нужно шов наложить. Иначе шрам останется. - Заглядываю в его глаза.

- Уже поздно накладывать.

- Не исчез бы вчера, наложили бы вовремя!

- От тебя воняет, как от винодельни. - Резко меняет он тему.

- Не нравится, уходи, - не спуская с него глаз, говорю я.

- Перетерплю.

- Зачем пришёл?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Соскучился.

- Я просила не приходить. - Облизываю губы.

- Ты просила не звонить.

- Чего тебе нужно от меня, Макс?

- Я спросил, что за мужик?

- Не твоё дело.

- Спишь с ним?

- Может быть, - тихо говорю я, а моя рука тянется к его груди.

Ложится на твёрдую грудную мышцу, где, как я знаю, набита какая-то абракадабра, которую я так и не успела рассмотреть.

Макс молчит, не двигаясь, поэтому двигаюсь я. Делаю шаг вперед и прижимаюсь к нему всем телом, обняв за талию.

Выдыхаю...

А что?

Он постоянно так делает, почему я не могу?!

Его руки опущены вдоль тела. И он по-прежнему не двигается.

Вдыхаю запах его футболки и утыкаюсь носом во впадинку между ключицами, встав на цыпочки.

- Хрена ты делаешь? - хрипло спрашивает Макс. - Ты пьяная в раскидухи.

Я не обязана ничего объяснять.

Он делает так постоянно.

Целую впадинку, делая очень шумный вдох.

Целую его шею.

Тело Макса камеет. Во всех местах. Между моих ног давит и тянет.

Я может и пьяная, но никто не заставлял его являться сюда.

Хихикаю.

- Жень, иди спать, - с нажимом требует Макс.

В противовес этим словам в развилку моих бёдер тычется огромный бугор его ширинки.

Кладу ладони на каменную задницу и затыкаю ему рот своим языком.

Он постоянно так делает…

Его рот мгновенно подстраивается под мой поцелуй, язык сплетается с моим. Больше всего на свете я люблю целоваться с Максом Немцевым.

Я пьяна…

Факт…

Нет, я и по трезвости люблю это…

Больше всего..."

"Макс сжимает ладонями мои плечи и с громким выдохом отстраняет от себя.