Пока что вес держался стабильно на восьмидесяти — восьмидесяти трех килограммах. И все же, попадая в новую страну, он не мог удержаться и пробовал все редкие блюда.

Разумеется, за эти три дня он, помимо поглощения еды, наблюдал за хозяином ресторанчика. Мигель досконально выяснил его распорядок дня. Хун Сюнь вставал в шесть утра, и уже с восьми ресторан был открыт. В доме, расположенном за рестораном, жили сам Хун Сюнь, его жена и двое дочерей, их служанка. Кроме них, ночью ресторан охранял сторож-китаец, очевидно, земляк Хун Сюня. Обслуживали гостей два мальчика, приходившие сюда рано утром и уходившие поздно вечером.

Гонсалес сумел установить, что оба парня питают тайную страсть к морфию, доставая его в небольших дозах у перекупщиков. Они еще не достигли последней стадии наркомании, но их покрасневшие веки и потухшие глаза свидетельствовали, что держаться им осталось недолго. Одна незаметная грань, и морфий сменится героином, а оттуда уже один путь — в могилу.

Сегодня днем Хун Сюнь, оставив на попечение жены ресторан, поехал куда-то на своей машине. Мигелю удалось в последний момент поймать такси и броситься вдогонку.

К его удивлению, ехал он недолго, минут пять. В районе Гамбера, чуть выше университета, машина Хун Сюня остановилась, и тот, даже не оглянувшись по сторонам, вошел в дом.

Гонсалес мысленно отметил этот дом, обратив внимание, что еще двое штатских внимательно приглядываются к машине китайца. Очевидно, это были местные детективы. Они уже доставили ему массу хлопот, обратив внимание на подозрительного иностранца, трижды посетившего ресторан Хун Сюня. Пришлось идти в местную полицию и, потеряв два часа, доказывать, что он, Хосе Урибе, яванский коммерсант, хотел бы остаться в Индонезии и купить себе плантации.

Бред какой-то, но после этого интерес к нему полицейских явно упал.

Хун Сюнь пробыл в доме недолго, минут десять. После того как он уехал, потащив за собой полицейских, Мигель, дождавшись их отъезда, отпустил такси, щедро расплатившись с водителем, и пошел к дому. На прощание шофер явно подмигнул ему. Это его насторожило, и он еще минут двадцать ходил вокруг дома, наблюдая, не следят ли за ним. Однако ничего подозрительного обнаружить не удалось.

Трехэтажный дом, казалось, ничем не отличался от других.

Гонсалес обошел его вокруг. Наверху послышался смех. Он поднял голову. В окнах второго этажа несколько полураздетых девиц жестами приглашали его войти. Ах, это публичный дом?! Как это я сразу не догадался, разочарованно подумал Мигель. Так вот почему мне подмигнул шофер. Идиотизм. А я-то думал… Он обратил внимание на стоявшего внизу швейцара, очевидно, выполняющего при случае роль вышибалы.

— Тьфу, гадость! — сплюнул Мигель.

На явочную квартиру ехать было уже нельзя.