Объяви ему, Чанг, что ему лучше попасть в тюрьму, чем встретиться со своими бывшими товарищами. Так что пусть говорит полиции всю правду.

Гонсалес, ворча, вышел вслед за инспектором. Чанг Са уложил связанного на пол и подошел к дверям. Уже выходя, он обернулся. Глаза его сузились, правая рука достала пистолет, и в полутемной комнате прозвучали три щелчка. Стонавший индонезиец с разбитым лицом перестал дергаться, у его тела стала медленно расползаться большая лужа крови.

Связанный парень с ужасом следил за пистолетом Чанга. Тот, положив его в карман, вышел из дома, плотно прикрыв дверь. На его лице, как всегда, не отразилось ничего. В большом двухэтажном доме, в коридоре, лежали три человека. Двое живых и один мертвый, который не похвастается своей победой над «голубыми».

Он замолчал навсегда.

Мы сидим с ним в отеле «Тюрингия» маленького, но удивительно уютного немецкого городка — Зуля. Приехав сюда на отдых, он уже пятый день разгуливает по городу, выезжает в соседние городки и поселки. Из окон его гостиницы виден Музей оружия, местная достопримечательность города.

По взаимной договоренности я приехал сюда, чтобы уточнить некоторые моменты будущего повествования.

— Значит, мне нужно написать, что Чанг Са убил этого парня, — спрашиваю я, возвращая его к тем тревожным дням. Мой собеседник молчит. Затем поднимает глаза на меня и грустно улыбается:

— Рассуждая логично и строго, Чанг был не прав. Но его нужно понять. У Таамме осталось трое детей, а Чанг, кроме всего прочего, был еще и его другом. Конечно, ты можешь не писать об этом. Напиши, что после того, как мы схватили группу и чисто провели всю операцию, вызвали полицию, которая и арестовала всех членов триады. Но ведь это будет неправда. Я понимаю, конечно, тебе хочется изобразить нас безупречными служителями законов и долга. Но мы люди, притом самые обыкновенные. И нами тоже владеют эмоции, порой даже неудержимо…

— Читатели могут этого не понять.

— Разумеется. Ведь наши поступки должны быть целесообразными. Выдержанными и рассудительными. Но в жизни не всегда так бывает. Ничто человеческое не чуждо и нам. Когда я возвращаюсь из очередной командировки, мне требуется несколько дней, чтобы прийти в себя. Я еще ношу по привычке пистолет и так же настороженно реагирую на появление любого постороннего лица. Через несколько дней все проходит, но первое время будто медленно сходишь с ума.

— Так что и ты не очень хладнокровен.

— Напиши, что не очень. Пусть не думают, что мы «суперагенты» без нервов.

— У тебя было много самостоятельных заданий?

— Хватало. Ты ведь знаешь, мне разрешили рассказывать только о работе в секторе «С-14». Все остальные операции пока не подлежат оглашению.