Мы были одни сегодня утром. Мы были одни, когда я только что вошла. Мы были одни, когда я попыталась вести себя как ни в чем не бывало и забыть про вчерашнее. А ты только и ищешь ссоры!

— Не ищу я ссоры! — возразил я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать (скажу сразу, у меня не получилось). Я отвернулся, пытаясь справиться с собой, но, заговорив снова, услышал в собственном голосе плохо скрываемое бешенство. — Я хочу, чтобы все стало как раньше. Как прошлым летом.

— А что было прошлым летом?

Терпеть не могу такие ситуации. Я уже ни о чем не хотел говорить. Получалось, будто я выпрашиваю любовь, а это никогда не приводит ни к чему хорошему.

Поэтому я начал ходить вокруг да около.

— Прошлым летом мне казалось, что мы больше времени проводим вместе.

— Ничего подобного, — запальчиво возразила она. — Я с утра до вечера работала на стройке!

Конечно, она была права. По крайней мере отчасти. Я начал снова:

— Не надо воспринимать мои слова чересчур буквально. Я хотел сказать — мне кажется, что прошлым летом мы больше общались.

— Ах вот что тебе не нравится? Что я занята? Что у меня своя жизнь? Что ты хочешь, чтобы я прогуливала занятия всю неделю? Сказалась больной, когда мне лекции читать надо? Или забила на домашние задания? — Нет.

— Тогда что тебе нужно?

— А унижать меня в присутствии моих друзей? — Я тебя не унижал! — запротестовал я.

— Вот как? Тогда почему Триша отвела меня сегодня в сторонку и сказала, что мы с тобой совершенно разные люди и я могла найти себе и получше?

Это меня задело, хотя Саванна вряд ли понимала, как прозвучали ее слова. В гневе иногда не осознаешь, что несешь, сам проверял.

— Вчера вечером я хотел быть с тобой наедине. Вот что я пытаюсь сказать.

Мои слова не произвели на нее никакого впечатления.

— Так почему же ты молчал, как в рот воды набрал? — вопросила она. — Трудно было произнести что-нибудь вроде «А ничего, если мы займемся чем-нибудь другим? Я не в настроении сегодня веселиться в компании»? Вот и все, что нужно было сделать, Джон. Я не телепат, чтоб ты знал.

Я открыл рот для ответа, но ничего не сказал, отвернулся, отошел на другой конец комнаты и через застекленную дверь уставился на патио. Меня не особенно задели слова Саванны, просто стало грустно. Грустно при мысли, что я, возможно, потерял любимую.

Я не знал, то ли делаю много шума из ничего, то ли слишком хорошо понимаю, что происходит между нами.

Я не стал продолжать разговор — споры и дискуссии никогда не были моим коньком. Все, что я хотел, — чтобы Саванна подошла ко мне, обняла и сказала: «Я понимаю, милый, отчего ты беспокоишься, но тебе не о чем волноваться».

Ничего этого не произошло. Я заговорил в дверное стекло, чувствуя себя странно одиноким:

— Ты права, нужно было тебе сказать. Извини, что не сказал.