Развернулся к двум остальным, но те связываться с быстрым, как рысь, противником не стали, а кинулись прочь – напролом, продираясь через кладбищенские заросли и перепрыгивая через могилы.

Вика застыл в полном остолбенении. У него отвисла челюсть и никак не желала вернуться на место, будто задеревенела. Всё произошло с какой-то сверхъестественной быстротой.

Ларцев же нагнулся над Мишелем, снял с него шапку, осторожно ощупал голову.

– Удивительно, – сказал Адриан Дмитриевич. – Какова толщина черепных костей! От такого удара только шишка.

Голос был всегдашний, без каких-либо признаков волнения.

Питовранов зашевелился, сел, потер глаза. С недоумением уставился на два трупа – у одного вместо левого глаза булькающая черной жижей яма, у другого из-под бороды толчками пульсирует кровь.

– Кто это? – пролепетал Михаил Гаврилович. – И почему так болит голова?

– Голова болит от шишки, – объяснил Вика. – Вон тот, без глаза, – каторжник Тяпа. Он тебя тяпнул топором по голове. А Тяпу, в свою очередь, прикончил твой постоялец. И второго – тоже.

– Как прикончил? – тупо спросил Питовранов. – Совсем? Насмерть?

– Да. С удивительной легкостью. Чик, чик – и готово.

Они понаблюдали, как Ларцев втыкает окровавленный клинок в землю, потом тщательно вытирает лезвие об одежду мертвеца и аккуратно сует нож в рукавный чехол.

– Вы чего так смотрите? – спросил он, заметив, с каким выражением уставились на него приятели.

– Ты только что убил двух человек, и как с гуся вода. Это, хм, странно, – кашлянув, пробормотал Мишель.

Брови молодого человека озадаченно приподнялись.

– Что ж странного? В природе все время кто-то кого-то убивает, чтобы сожрать или защититься.

– Жрать Тяпу мы, пожалуй, не будем, – сказал Виктор Аполлонович, который вдруг ощутил невероятное наслаждение жизнью: и луной, и ночной свежестью, и даже промокшими штиблетами. – А ты, Мишель, чем изображать гуманиста, лучше скажи Адриану спасибо. Если бы не он, нас бы укокошили и кинули в воду. Вставай, хватит разлеживаться. Можешь стоять?

– Вроде могу, – пропыхтел Питовранов, поднимаясь. – Черт, башка болит…

– Это потому что ты живой, – сиял улыбкой Вика. – У мертвецов башка не болит.

Тут открыл глаза граф де ля Фер, счастливо пропустивший всё нехорошее приключение.

– Почему я лежу на земле? Мне холодно, – пожаловался он.

– Знаете, что я вам скажу? – всё радовался чудесному спасению Вика. – По-моему, наша троица обзавелась тем, кого ей недоставало.

– Кем? – заозирался Эжен.

Мишель тоже захлопал глазами. После удара по голове он соображал неважно.

– Д’Артаньяном. Дай пожать твою руку, забайкальский гасконец. Знай, что шевалье д’Эрбле твой вечный должник.

– Кто? – переспросил Ларцев.