— Произношение мне ставишь, матрёшка? — спрашивает дрогнувшим голосом.

Кручу головой и тянусь к его уху. Грудь Гаса под моими пальцами вздымается так, словно ему не хватает воздуха.

— Говорю, что безумно люблю тебя, Малфой.

Мой притупленный слух ловит скрежет отодвигаемого стула и раздражённое чертыханье. Наверняка, это мудила Серёжа окончательно понял, что его мудацкому плану по возвращении меня в свою мудацкую жизнь не суждено было сбыться. Мне плевать. Потому что в этот момент плохиш Малфой дарит Гермионе свой первый влюблённый поцелуй.

Глава 35

— Как ты нашёл меня? — спрашиваю, когда мы, вцепившись друг в друга, как влюблённые первоклашки, покидаем монумент позора российскому футболу.

Гас ловит кончик моего носа губами и усмехается:

— В жизни Малфой не такой уж и лох как в твоей любимой книжке, матрёшка. Забыла, кто тебе дубликат твоего «суицидника» подарил?

— Айфошу снова своим союзником сделал? — восхищённо вскидываю брови.

— Ах, ты ж подлый слизеринец!

— Ну и для верности позвонил маме-медведице. Кто знает, как у вас здесь в России с геолокацией. Хотя теперь знаю, что хреново, таксист из аэропорта меня три часа по городу катал, прежде чем до отеля довезти.

Поджимаю губы, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся наружу сочувственный смешок. Эх, Драко, доверчивый американец, туго тебе в находчивой матушке-России придётся.

— Где ты остановился? — спрашиваю, тыча в значок «Убера» на экране.

— В «Национале», — выпаливает Гас, и его голос становится на четыре октавы ниже. Отрываю взгляд от экрана и смотрю на него. По голодному, мечущемуся по мне, взгляду вижу, что мы думаем об одном и том же.

— Ya pizdetz kak hochu tebya, Sla-va, — хрипит Гас, отчего сильнейший спазм скручивает живот. Только остатки здравого смысла останавливают меня от того, чтобы не вгрызться в его рот и не отдаться прямо в дверях и без того скандального кофейного ресторана.

Корейский «Хэтчбек» с характерным свистом стёртых тормозных колодок останавливается перед нами, и мы по очереди ныряем в стойкий амбре дешёвого табака и ароматизатора «ёлочка»."

"— Твэрская, да? — поднимает тёмные брови в зеркало заднего вида наш личный водитель Хикматулло.

Я еле успеваю кивнуть, когда Гас проникает мне в рот языком и усаживает себе на колени.

— Гас-младший каждый день ревел, глядя на твою фотографию, матрёшка, — мычит, ныряя пальцами под четвертинку моей футболки. Жадно мнёт грудь руками и сдавленно шипит: — Предупреждать надо, что ты голенькая, так и в штаны опростоволоситься недолго.

— Тормозните около «Макдональдса», — прерываю наш страстный петтинг, завидя издалека жёлтую букву фастфуда.

Тяжело дыша, Гас отрывается от моей шеи и непонимающе смотрит на меня.

— Хочу проверить одну теорию, — поясняю, соскальзывая с его колен. — Жди здесь.