Отсутствие элементарных норм морали, что здесь скажешь. Им плевать на то, сколько жизней они могут разрушить своей распущенностью, и что о них думают окружающие. Это грустно, Колин, так грустно, — качает головой и, чтоб меня черти драли, смотрит прямо на меня.

Краем глаза замечаю, как сжимает вилку Гас, и как краснеет Камилла. Язык чешется отпустить язвительную остроту, но, кажется, Полумна, действительно, решила выбросить белый флаг, и я не хочу ставить её в неудобное положение.

— При всём моём уважении, — подаёт голос Гас, — вы недооцениваете мужчин, Порция. Вряд ли кого-то из нас можно принудить заниматься сексом.

Несколько секунд поборница морали таращится на него безупречно подведёнными глазами, затем откашливается и принимает вид огорчённой феи Дзинь-Дзинь.

— Ох, милый, ты даже не догадываешься, насколько коварны бывают женщины.

Гас делает глоток вина и посылает ей свою знаменитую «Я сошлю тебя в Африку» улыбку.

— Вы буквально только что открыли мне глаза.

Раздражаясь, Гас постепенно выходит из образа светленького из «Бэкстрит Бойс», и Колин начинает поглядывать на него с беспокойством. Поэтому решаю самоликвидироваться хотя бы на какое-то время, чтобы Гас не рвался меня защищать, а Порции некого было жалить.

— Загружу посуду в посудомойку, — объявляю во всеуслышание, и ловлю одобрительный взгляд мамы. Она у меня до сих пор придерживается советского поверья, что для того, чтобы произвести хорошее впечатление на людей, нужно показать себя хозяйственной. Она ещё не знает, что, даже если я выращу корову, разведу огонь трением рук и нажарю стейков на глазах у этого семейства, всё равно вряд ли им понравлюсь.

Собираю грязные тарелки и волоку их на кухню. Уфф, прямо даже дышится легче. Может лучше перемыть всё вручную? Глядишь, полчаса времени займёт.

Повязав фартук, успеваю намылить одну тарелку, когда ухо щекочет вкрадчивый шёпот:

— Не забудь прихватить этот фартук в спальню, матрёшка. Хочу тебя в нём отодрать.

— Адамсы сейчас с собаками тебя искать выйдут, — усмехаюсь.

Гас обнимает мою талию и разворачивает к себе.

— Один поцелуй для отважного защитника, матрёшка. Знала бы ты, каких трудов мне стоит не запустить в эту старую грымзу рыбным пирогом твоей мамы.

Быстро присасываюсь к его губам и отстраняюсь, но Гас недовольно ворчит и углубляет поцелуй.

— Неужели сложно потерпеть, пока я уйду? — слышится раздражённый голос Камиллы в дверном проёме.

Гас со звонким чмоканьем выпускает мою губу изо рта и разворачивается к ней.

— Мы же вроде всё прояснили, Ками?

— Но это не значит, что вы должны бесстыдно зажиматься, находясь под одной крышей с моей семьёй."

"— Позволь прояснить кое-что, — обманчиво милым голосом начинает Гас.