— Девушки должны остаться в живых.

Сглотнул и вцепился в пуговицу как в спасательный трос.

— Идет, — ответил Френсис, вглядываясь в лицо того, кого старательно ненавидел. Пожалуй, слишком уж старательно, чтобы оно было правдой.

Дориан, видимо, не ждавший согласия, растерялся. А на хронометре стрелка подобралась к заветной цифре. Уже скоро… совсем скоро.

Эхо взрыва донеслось ударом ладоней о стекло. Ноготки скользнули в тщетной попытке вцепиться в гладкую стену. Голова запрокинулась, губы раскрылись и вспухший язык выдавил трубку из горла. Нить пузырей устремилась к крышке.

— Господи! — Дориан, забыв обо всем, метнулся к капсуле, прижался, пытаясь сдвинуть с места.

Это он зря. Френсис в свое время позаботился о том, чтобы прочно закрепить оборудование.

Девочка достигла дна, сложилась вдвое и, оттолкнувшись в судорожном порыве, поплыла вслед за пузырьками. Прощай, Суок-золотая рыбка. И прости за ложь: ты так и не добралась до бала.

— Да помогите же! — отчаявшись опрокинуть капсулу, Дориан ударил по ней кулаками, затем ногами, но толстое стекло держало удары, лишь желтый мед раствора дрожал.

— Успокойся, — приказал Френсис, но впервые его приказ был проигнорирован. Безумец-Хоцвальд метнулся к столу, схватил молоточек и принялся лупить им капсулу.

Хрустальный звон заполнил помещение.

— Успокойся, Дориан, она уже мертва.

Матрица еще дергалась, но вот из ушей, рта и прочих телесных отверстий хлынула кровь. Точно чая в молоко плеснули. И бурый цвет скрыл очертания фигурки.

— Помогите! Пожалуйста!

Он так ничего и не понял.

Френсис подошел и, одним ударом выбив молоток из рук, отвесил пощечину.

— Успокойся, дурак. Она очнулась уже мертвой. И даже если бы ты вытащил ее, ничего не изменилось бы. Резкое отключение сжигает мозг.

— Зачем? — Дориан прислонился спиной к капсуле и закрыл лицо руками. Вечно они прячутся от мира, но на сей раз не выйдет: мир будет настойчив в своем желании побеседовать с князем.

— Я хочу все изменить. Для этого я должен подняться очень высоко. И ты мне поможешь. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя сестра умерла? И уж точно не хочешь, чтобы она умерла вот так?

Маленькая Суок опустилась на дно и выглядела очень мирно. Пожалуй, поза ее — колени прижаты к груди, руки сложены — растрогает тех, кто будет обыскивать это место.

— Мне нужна твоя жизнь, а не ее.

Еще один кивок. И ломкое:

— Мне написать признание? Давай бумагу. Перо. Диктуй. Я готов.

Смешной маленький мальчик, который мечтает подняться в воздух и не желает видеть того, что по земле ходить куда сложнее, чем по облакам.

— Слишком прямолинейно. — Френсис вернулся к столу с инструментами. Скальпель? Ланцет? Троакар? Пожалуй, последнее. — Отсутствие прямых улик скажет о твоем уме. Совокупность косвенных — о виновности.