После поднял руку, подзывая кэбмена, а Персиваля подхватил за локоток, точно Перси — девица немощная.

Вампир чего-то втолковывал, разевая рот, а Перси глядел на клыки и думал, что если этот решит кинуться, то будет конец. Не решил. Помог забраться в экипаж и платок дал, чтоб, значит, было чем нос заткнуть.

— Эннисмор-Гарден-Мьюс, — сказал Перси то ли вслух, то ли про себя, но кэб тронулся. Значит, все-таки вслух. Если бы Перси обернулся, а лучше посмотрел вверх, то увидел бы черного ворона. Птица тяжело перелетала с крыши на крышу и по всему старалась не выпускать из виду экипаж.

Только вот смотреть никуда не хотелось. С половины дороги Персиваль поняв, что сидеть не может, сполз на пол и лежал, скрутившись улиткой и желая одного: сдохнуть.

Вытряхнули, и кэбмэн, выцепив из бумажника банкноту, посоветовал по-дружески:

— Вы б аккуратнее были, мистер.

Типа Перси нарочно так.

Домой пробирался крадучись и через мастерскую: тетушкам долго объяснять придется, что да почему, а вот Дорри, глядишь, быстро сообразит. Дорри — головастый.

Дверь была открыта, а внутри, на ящике восседал джентльмен в желтом сюртуке и коричневых брюках. В одной руке он держал котелок, в другой — трубу, ощетинившуюся разноцветными стеклышками.

— Прошу простить меня за вторжение, — сказал джентльмен, спрыгивая с ящика. — Но здесь было открыто. И позвольте представиться, Уолтер Баксли к вашим услугам.

У типа круглая хомячья харя и золоченые окуляры добавляют ей мерзковатости. Зализанные волосы сияют бриллиантином, а в галстуке просверкивает алмазная булавка.

Какого хрена он тут делает? И все-таки где Дорри?

— Знаете, вы выглядите несколько… помятым, — сказал тип, поправляя окуляры. — Смею предположить, что не так давно вы побывали в некой переделке. Не бойтесь, выспрашивать подробности не буду.

Можно подумать, Перси ему бы сказал.

— Дорри где? — эхо собственного голоса мозжит голову. Каждое слово — как удар молота.

— Дориан. Дррроу. Х-хоцвальд.

Вышло как "хцвльд". Джентльмен отложил трубу и котелок, куда-то исчез — шея не поворачивалась, и поглядеть, куда исчез, не вышло — но вернулся с фарфоровой кружкой, которую сунул в руки.

— Выпейте. И присядьте. Знаете, сказанное вами интересно. Хотя я заглянул сюда совершенно по другому вопросу и, может статься, вы мне поможете? Я ищу девушку.

Вода холодная. Вкусная. Она провалилась в Перси, прочистив глотку, и аж дышать стало легче.

— Ну… пожалуй, затем, что чувствую себя несколько виноватым, ибо имею все основания полагать, что побег ее был спровоцирован моим поведением. Порой я бываю невыносим. И следовало предположить, что девушка с ее характером…

— Короче, она исчезла. А поскольку Летиция Фаренхорт категорически не желает обращаться в полицию, я взялся за дело сам. Одну минуту.